Он видимо острее других чувствовал надвигающуюся трагедию. И онемевшие женщины тоже уставились своими расширенными зрачками на Виктора - видимо в нем появилось что-то, что заставило их онеметь.
Валентин вдруг крепко обхватил его сзади, прижав руки к бокам, ожидая уже двигавшегося к ним для нокаутирующего успокоения Мишу.
Валя конечно сглупил. Миша раскромсал бы Виктора и без него. А так и сам заработал, и ударника подвел.
Со всей силы своей правой ноги Виктор врезал пяткой Мишу прямо в нос. Бить было удивительно удобно, сзади его хорошо поддерживал хозяин квартиры.
- Назад! - громко зарычал Виктор. - Убью! В угол!
И Славик покорно попятился в указанное место, продолжая свой успокаивающий жест. А Жан все еще лежал на банкетке. А женщины все еще не очухались, сидели на полу и смотрели, что произойдет дальше. И даже Лида молчала, обтирая кровь с Мишиного лица.
Они, вероятно, боялись лишнего шума. Соседей боялись. Скандала боялись.
Иринина одежда лежала аккуратно сложенной на диване. Его одежду подала ему Флора, - единственная, кто быстро пришла в себя. Поочередно, - плавки, брюки, рубашку. Потом нашла его барсетку и Иркину сумочку. Удивительно, но она совсем не пугалась его. А глаза ее улыбались, хотя она старалась казаться озабоченной и испуганной.
А на прощанье вдруг сунула ему в руку визитную карточку и какую-то крупную монету.
А потом, у самых дверей, когда он уже пропустил вперед Ирину, вдруг схватила его за руку, чтобы он повернулся к ней лицом, и сказала:
- Вы все равно к этому придете. Как и мы. Может, вспомнишь тогда обо мне, а?
Они вышли из подъезда в сумерки. Неужели еще так рано? Или уже утро?
Часы показывали половину десятого. А такси будто специально ожидало их на улице.
И через двадцать минут они были уже дома.
Нагулялись.