- Посмотри, - небрежно кивнул на кипу копирок шеф, лишь скользнув по Виктору взглядом, - но это был как раз тот замечательный взгляд, который все его подчиненные обязаны знать назубок, - давай, мол, накручивай на всю катушку, а я потом буду с ними разбираться. И сразу перешел к своим как бы неотложным настольным делам.
К пояснениям, как и ожидалось, приступил уговорник, поочередно раскладывая чертежи на поверхности посетительского стола. И уже минут через десять картина перед Виктором вырисовалась почти во всех своих деталях.
Это была авторская работа.
Настоящие авторские произведения он угадывал на раз, - от них у него в поддыхе появлялась характерная щекотка. И автора он себе представил моментально, - не по внешности, конечно, а по своему существу, - КаБэшный ""пацан"", емеля, из тех самых, на ком висит вся черновуха, но чьи идеи и инициативные наработки фильтруются всеми великими начальниками с особой тщательностью, - ведь из них и строится величие их собственных достижений.
Именно такого рода облом предстал перед глазами Виктора.
Миниатюрный механизм, зафиксированный в чертежах, являл собою нечто вроде сустава, - скорее всего, для какого-то манипулятора, - с очень сложной конфигурацией трущихся поверхностей. Тот, кто эти поверхности шлифовал, - а делалось это явно стандартным набором технических и идеологических средств, - самым похабным образом запорол не только готовые детали (разговорник чуть ли не трясущимися руками открыл перед Виктором пенал с тремя пострадавшими экземплярами), но и саму идею.
Это был настоящий ""вечный зацеп"". Если конструктору удается его поймать, трение рабочих поверхностей не только не изнашивает их, а наоборот, неизбежно притирает так, что функциональный эффект становится вечным и почти неизменным.