Та неторопливо и явно недоверчиво повиновалась.
Он передал Ирине содержание просьбы. Та дополнила, что сначала он звал их обоих. И тоже засомневалась в искренности его слов - уж очень взволнованно и как-то глухо он их произносил.
- Ты собираешься поехать? - спросила она, давая понять, что сама этого делать и не подумает.
Он изо всех сил старался сохранить индифферентное выражение лица, чтобы она не уловила его волнения.
- Не знаю.
- Можешь съездить. Вдруг и правда заболела, а ты единственный доктор, кто может ее вылечить.
Для подтверждения своей индифферентности он даже улыбнулся.
Она тоже. Потом зевнула, сонно потянулась и сказала:
- Пойду обмоюсь. А ты съезди. Полечи девочку. Хлорки только возьми - у нас в ванной немного есть. И можешь даже привет передать.
Он не знал, как ему поступить. Перебирал в уме все варианты, какие только мог придумать. И, наконец, решил таки выйти и посмотреть на поведение Валентина. А дальше действовать по обстоятельствам.
Быстро оделся, положил в карман большой перочинный нож, позвал Светку.
Стараясь излишне не тревожить ее, потребовал однако, чтобы она закрылась на засов и никому чтобы не открывала, пока он не вернется.
Вышел во двор и отошел в сторону от своего подъезда.
Через несколько минут в арке показалась черная ""Ауди"". За рулем сидел Валентин. Он искренне обрадовался, увидев приближающегося к машине Виктора. Никакой тревоги на лице, никакого притворства в поведении, - только засуетился слегка, не зная, подавать руку севшему рядом пассажиру или ждать, когда тот первым подаст.
- Так что с нею?
Валентин замялся.
- Мы сами не знаем. Вроде как типичный приступ тяжелой тиреотоксической тахикардии. Но тироксин оказался в норме. Что-то совершенно непонятное. У нее никогда раньше не было тиреотоксикоза. Вообще гипертиреоза не было. Никогда. Аутоиммунный тиреоидит начался сразу после Чернобыльской зоны, но протекал совсем бессимптомно. А в среду вечером прямо затрясло всю. И до сих пор.
- Она дома?
- Да. Но я не сказал ей, что за тобой поехал. Боялся - вдруг ты откажешься. Просто зайдем, поздороваешься - вроде как мы случайно встретились и ты согласился зайти на минуту. Мне уже черт-те что в голову лезет. Я не знаю… не знаю, что делать. Сафронов приходил - это профессор, эндокринолог - тоже ничего путного не смог сказать.