Сначала меня послушай. Ты уже знаешь, Пашутин - это муж погибшей десять лет назад маминой подруги…
И он рассказал вкратце об их отношениях с Пашутиными, а потом подробнее о том, как нечаянно залез на Настю и как они с нею как бы изменили и маме, и Пашке. И как он нес в себе все эти годы чувство вины перед обоими. И о том, что происходило с Пашкой после Настиной гибели. И о том, каким тот стал неуклюжим и неудачливым. И что мама его пожалела - еще раньше, потому что была подругой его жены - настоящей и единственной, и сейчас, сегодня, согласилась снова поддержать его своим самым близким участием, потому что ему очень плохо.
И мать дополнила его рассказ подробностями из нынешней Пашкиной жизни. И о том, как она разрешила ему целовать свою грудь после гибели Насти. И о том, как и зачем он просил ее прийти к нему домой сейчас. И почему она пошла.
- И ты ему дала?
- Да.
- Сильно хотела?
- Нет. Я его почти совсем не хотела. Какой-то интерес был вначале - ну, типа того - как он поведет себя, как он вообще это делает, что именно я могу с ним почувствовать не так, как с твоим папой… И что чувствовала с ним Настя - это было особенно интересно, мы ведь с нею были очень близкими подругами, знали друг о дружке почти все. Но потом и этот интерес улетучился. Он какой-то… совсем чужой. Из другой жизни. Я теперь недоумеваю, как Настя с ним могла целые три года…
- Может потому, что она не знала никого другого, - вставил Виктор.
"- Наверное, - согласилась она.
- А он тебя сильно хотел? - снова перехватила инициативу Светка.
- Да. Очень. Но не в том смысле, в каком мы это понимаем с папой. Дрожал. Как-то резко и нетерпеливо дергался. Придавил меня локтем нечаянно, вот сюда. Суматошно спешил.
- Подожди. Давай с самого начала. Как ты только пришла. Или ты уже папе рассказывала?
- Нет. Мы о другом говорили.
- Тогда давай.
- Ну, он сразу засуетился, стал выставлять на стол шампанское, конфеты, фрукты.