Еще сильнее прижалась к маминой груди, чтобы та, не дай Бог, не начала брыкаться, и все время что-то шептала, шептала, шептала и качалась вместе с нею взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед…
Он весь был напряжен как струна, и ему казалось, что он вот-вот порвется… Под самым корнем, в предательски сжимающейся мошонке скопился огромный комок жидкости, готовый в любую секунду вырваться из него… А когда он почувствовал встречные движения губ, а потом и стенок ее влагалища, он уже не нашел силы сдерживаться, внезапно лопнул от перенапряжения и из него полилось…
Издав непроизвольное мычание, он еще раз вдавил почти обмякший член и затем повалился на Иринкину спину, потом дальше, вправо, пока не скатился с них на постель, безнадежно обессиленный и расслабившийся, а мамино мокрое отверстие громко и бесстыже чмокнуло, будто с сожалением выпуская его из себя…
Иринка еще некоторое время лежала на маминой груди, продолжая свой шепот, потом приподнялась, расправила скомканный халат на ее груди, попала взглядом ему между ног, потянулась туда губами через мамин живот, тонко поцеловала самый кончик, потом сердито шлепнула ладошкой по его руке:
- Тоже мне еще… Метеор.
Она видимо ожидала большего, но она сама виновата, не надо было так долго на нем сидеть… Однако Иринка уже и забыла о существовании мужа, продолжая свой парализующий маму шепот, и он теперь отчетливо различал ее слова и даже испугался за нее, она и сама казалась загипнотизированной собственным шепотом…
-…Ну вот, моя маленькая, видишь, совсем не больно, ни чуточки не больно.
Она осторожно промокала мамины губы неизвестно откуда взявшейся прокладкой, потом вдавила в щель и затолкала немножко ткани в отверстие, а то, что осталось снаружи, аккуратно разгладила и потом так же аккуратно укрыла под трусики…
- Теперь не щиплет, правда? Видишь, как все хорошо, тепленько там, полненько, сладенько… давай сюда нашу ножку, вот так, протяни, протяни, сюда… славненькая моя девочка, совсем ты еще несмышленая…
Ах да, прокладки она купила утром для себя, послезавтра у не должны пойти месячные, он совсем забыл…
Она продолжала поглаживать маму, подправлять халат, шептать ласковые слова, и во всем этом начисто отсутствовали признаки какой-либо эротичности, она была только ласковой мамой своей несмышленой девочки… ее собственной мамы.