И начала сначала…
О том, как они познакомилась с Сергеем, как бешено полюбили друг друга и как в первую же брачную ночь у нее развился первый приступ вагинизма… как они чуть оба не сошли с ума от боли… но он был упрям, пытался снова и снова… и у них постепенно стало получаться… а потом все совершенно прошло и она совсем забыла о своей болезни…
Совершенно забыла… и не вспомнила даже тогда, когда решилась на связь с тем мужчиной, вот на этой же самой кровати, и тот чуть не умер от боли, она держала его в себе больше часа и он бил ее кулаками в лицо, грудь, свирепо щипал в паху, выкручивал руки, уши, кричал ей в лицо: сучка, сука, отпусти… плакал и умолял, а вытащил только тогда, когда она потеряла сознание от побоев… и нянечка сама привела Иринку из садика, потому, что она не смогла за ней пойти…
Как пожилой доктор пытался ее вылечить, говорил, что у рожавших это не проблема, водил на гипноз, приходил с мужчиной, сначала с одним, потом с другим, постарше, но так ничего у них и не вышло… все заканчивалось срочным уколом, от которого она становилась как половая тряпка, в прямом и переносном смыслах… и ей было жутко противно…
Она прочитала потом много книг о вагинизме, специально для этого познакомившись с одним библиоманом (прим.
И больше ни один мужчина так и не зашел к ней вовнутрь, хотя были желающие связать с ней свою жизнь, и она могла бы согласиться, если бы не это… но они, раздраженные безуспешными попытками*** овладеть ею, оставляли ее…"
"Как страшно она переживала за Иринку и как радовалась, увидев тогда окровавленную простынь и их счастливые лица… И делала все, чтобы они любились с Виктором дома, а не где-нибудь, вдруг и с Иринкой такое внезапно произойдет, так лучше пусть дома, при ней, она не дала бы избивать дочь, у нее и на укол все было заготовлено, от того пожилого доктора ампулы остались и она такие же свежие покупала…
И как потом вдруг…
Она на целую минуту замолчала, все время сглатывая слюну, не зная, как ей продолжить… Виктор понял, о чем она сейчас должна сказать и согласно поддел ее пару раз под шейку матки.
Но она, ответив ему своим, извинительным пожатием, почему-то сказала не совсем так, как было на самом деле. Пожалела его. Или Иринку. Или себя.