Будто что-то скатилось, то ли с души, то ли с ума, что-то тучное и массивно-расплывчатое, что закрывало собою предмет его мысли, мешало находить точные решения, а теперь он видел их ясно и даже удивлялся, как это он раньше мог их не заметить. Или это он сам так ловко сошел с ума куда-то глубже, где нет никакого постороннего тумана и все пространство кристально чисто, еще чище, чем кристаллы, с которыми он работал.
Всему причиной были два минувших дня, все то, что произошло в его семье, сладко-противоестественное, недумано-негаданно нагрянувшее на него, обнажившее неведанную ранее исконную простоту человеческих отношений.
Как все теперь стало просто…
Даже замаячившая на расстоянии вытянутой руки перед ним попка Катьки Решетиловой показалась вдруг легко доступной, и он протянул к ней ладонь, прогладил и влез между ног, нажав пальцем туда, где должно находиться ее отверстие, а та, достав таки, правда, сначала свою коробку с верхней полки стеллажа, расширила на него удивленные глаза и сказала:
- Ничего себе! Заявочки…
И пошла вдаль, подчеркнуто невозмутимо, со своим, еще более подчеркнутым сексуальным достоинством, заманчиво покачивая изящными ягодицами, плотно обтянутыми столь же изящными брючатами.
Иринка ждала его с необычно шикарным, но очень скромным по объему ужином.
- Быстренько ешь, - приказала она ему, придвигая тарелку с двумя бутербродами, один с обилием красной, другой с таким же обилием черной икры, а также приличным куском жареной телятины без гарнира.
- Зачем?
- Не валяй, пожалуйста, дурака. Ешь. Отнесешь ей ее сумку.
Не ожидая обратных слов, направилась было в комнату, но, спохватившись, вернулась к холодильнику.
- Подожди. Еще кусочек селедочки. И чтоб все поел!
По кусочку селедки вечером они обычно ели, чтобы не потеть… Довольно эффективное средство. По меньшей мере, для них. И вообще, - в селедке есть что-то такое, что усиливает не только жажду…
Он поел все.
- Молодец, - похвалила она, вернувшись на кухню, - мама дома. Собирайся.
- Ирка!
- Чего ты?
- Чем ты думаешь?
- Сейчас? Прежде всего этим, потом этим, - она показала сначала на область сердца, потом на голову. - Но и этим, что внизу, тоже.
- Что это ты вдруг стала так мною распоряжаться?
- Господи, ну неужели ты не понимаешь?..