Это блаженство.
Я.
И сама становлюсь его удовольствием. И беру от него тоже. По максимуму.
- Блядь, как же я тебя люблю. Еще.
Я тоже люблю. Тоже. Тоже. Да…
Мокрая вся, трясущаяся, всхлипывающая. Нащупываю его ладонь, беру, притягивая туда, где она мне нужна, сжимаю, задерживаю дыхание, ни стонать уже, ни кричать, только рот открыт в безмолвном вопле.
И его мокрая грудь на моей спине, и дрожь. И грубый рык, когда выплескивается семя.
Настоящий секс – это не красиво. Это и не должно быть красиво. Это только для двоих, которым безумно хорошо.
Жадно воздух хватаю. И записываю себе на подкорку каждую секунду. Звуки, запахи, частоту сердечного ритма.
Я всё это буду вспоминать потом. После. Когда будет слишком поздно.
- Милана, я тебя люблю.
- Я тоже тебя люблю.
Обнимаю, исступлённо.
Пожалуйста, можно завтра мы проснёмся и никаких проблем нет? И мы можем быть просто счастливыми вместе?
Это невозможно.
Наверное, только если мы проснёмся, а нам примерно по двадцать, и мы стоим на колоннаде Исаакия замечая друг друга.
Не хочу ни о чём думать. Ни о чём говорить.
Можно я побуду совсем не правильной женщиной?
Счастливой не правильной женщиной.
Хотя бы до утра.
Можно?
Разрешите мне, ну, пожалуйста!
Глава 39
Выражение лица тестя ничего хорошего не предвещает.
Но и моё тоже.
Да, я решился. Сначала на разговор с ним.
Нет, сначала я всё-таки поговорил с Людой.
- Ничего не надо, Север. Ничего. Просто… Я же знаю, что сама виновата.
- Мила, ты ни в чём не виновата, я сам принимал решение жениться на тебе, и…
- Принимал решение?
Не могу выносить её взгляд.
Просто тогда в моей жизни еще не было раф кофе. И Москвы не было. И солёных слёз.
И слов «прощай»."
"Ветер в столице не такой пронизывающий как у нас, в Питере. Другой. И пахнет иначе. Тот мой ветер пах сдобными булками московского хлебозавода и надеждой. Но…
- Нет, Арсений, пожалуйста. Я не буду разбивать твою семью.
- Ты её не разбиваешь. – я держал её за тонкие запястья, но она всё равно ускользала, убегала, пряталась…
- Хватит.
- Ты же любишь меня?
Да, я именно так спросил. Я не стал говорить – я же люблю тебя. Я спросил о её чувствах. И это тоже было подло и больно.
На разрыв.
Не курил давно. А тут так захотелось.
Затянуться, вдохнуть ароматный дымок, почувствовать, как он заползает в твою голову, обволакивает мысли, стирает проблемы, делает их мелкими, ничего не значащими, выпускает на волю сизыми колечками.