Дышать его тестостероном. Лизнуть шею, пробуя на вкус это мужество.
Я не помню, как мы оказались на этой гигантской кровати. Я – опрокинута на спину. Арсений нависает надо мной. Я думаю о том, как хорошо, что платье легко снимается, и на мне чулки. И красивое бельё, нижняя часть которого безнадежно испорчена – мокрая абсолютно, спущена по ногам.
- Красивая такая, сладкая.
Да, да, хочу это слышать, хочу быть красивой, сладкой. Выгибаюсь ему навстречу. Его пальцам. Пожалуйста, пожалуйста, еще… Да, да…
Боже, боже… это какой-то нереальный кайф.
Большой. Сильный. С такой мощной грудью. Волосатый! Господи, очень много волос, это неожиданно, и дико заводит. И я пальцы туда запускаю, пытаясь добраться до мышц груди. Медведь мой.
Хотя на медведя он не сильно похож. Скорее лев.
Да, лев…
Царь зверей.
Мы целуемся как сумасшедшие. Лижемся, мамочки…
Где-то мысль проскакивает, что нас могут увидеть.
Да и плевать. Ну что? Кто увидит? Что, узнает нас? Даже если узнает.
Не о том, думаю не о том.
Еще его, еще больше надо. Ближе…
- Сейчас, сейчас, дай я рассмотрю… какая ты… какая…
Грудь у меня красивая, да, не стоит как у девочки юной, зато и не впалая как у балерины.
Не вспоминать! Вычеркнуть!
- Еще, еще… сильнее… боже… целуй.
Подаю ему грудь свою как на блюде, всасывает сосок, закусываю губу, всхлипывая, чувствуя, как выплескивается из меня смазка и секрет, голову поворачиваю и ловлю золотое свечение крыши Исаакия.
Где-то там. Тут. Рядом.
Секс. Секс на крыше в Питере. Боже. В центре города, на крыше у меня секс!
Сейчас. Еще…
Его губы, вездесущие, алчные, такие демонические. Желанные. Похотливые. Одуряющие.
Хорошо мне, так хорошо.
Ну, еще… туда, пожалуйста, ниже, ну… Боже… Хочется самой направить, и хочется, чтобы сам сделал это. Сам!
Да!
Боже! С первого раза, туда, куда нужно. Мамочки!
Да, да, все эти шутки про поиски клитора – это не шутки. Это реальность, многим женщинам известная, по той причине, что многие мужчины не находят.
Но сейчас не об этом. Сейчас не до юмора.
Когда губы такого мужчины у вас в святая святых – вы ловите каждую секунду и готовы орать, как Фауст – остановись мгновение.
Но только в том случае, когда мужчина всё делает правильно.
Чёрт. Он делает. Правильно. Он…
Это со мной сейчас произошло? Боже, какой стыд. Или не стыд.