— Это у меня-то не хватает ума и смазливости?
Она отвернулась, шагнула к кровати, буркнула:
— Мне нужно отдохнуть. Уходи.
Я поглядела, как она укладывается, а потом вышла из комнаты, сбежала по каменным ступеням в сад. Чудесный день, солнце сияет, тепло, лучи света посверкивают на глади реки. Маленькие лодчонки шныряют туда-сюда между большими судами, а те ждут прилива, чтобы пуститься в открытое море. Легкий ветерок веет вверх по реке, приносит в этот ухоженный садик запах соли и далеких приключений. Я заметила мужа, он прогуливался с группкой придворных на террасе внизу, помахала ему.
Он тут же извинился и покинул приятелей, поднялся на верхнюю террасу, встал на нижней ступеньке лестницы, взглянул на меня снизу вверх:
— Как поживаете, леди Кэри? Сказать по правде, вы не уступите по красоте этому погожему деньку.
— А вы как поживаете, сэр Уильям?
— Прекрасно, прекрасно. А где Анна и король?
— Она у себя, король собирался покататься верхом.
— Так, значит, вы совсем свободны?
— Как птичка в поднебесье.
Он улыбнулся, довольный, будто знает какую-то важную тайну.
— Могу ли я рассчитывать на удовольствие пребывания в вашем обществе? Не пройтись ли нам немного?
Я спустилась вниз, к нему. Как же жадно он глядит на меня — до чего приятно.
— С удовольствием.
Он подхватил меня под руку, и мы спустились на нижнюю террасу. Он старался соразмерить шаги с моими, наклонился, прошептал прямо в ухо:
— Вы такая вкусная штучка, моя дорогая женушка. Надеюсь, нам не придется гулять слишком долго.
Я старалась не показывать виду, как довольна, но все же не смогла сдержать смешка.
— Всяк, кто заметил, как я выходила из дворца, знает — я не провела в саду и минуты.
— И не проведете — если будете повиноваться своему супругу, — решительно провозгласил он. — Превосходное качество в жене — повиновение мужу.
— Хорошо, если вы приказываете.
— Вне всякого сомнения, — твердо произнес он. — И требую беспрекословного подчинения.
Я ласково провела тыльной стороной ладони по меховой оторочке его камзола.
— Тогда мне остается только повиноваться, не правда ли?
— Вот и отлично. — Он повернулся и потащил меня к маленькой садовой калитке, резко захлопнувшейся за нами, а там схватил на руки и принялся целовать. Потом повел к себе в спальню, где мы до вечера не вылезали из постели, покуда Анна, счастливица Анна, удачливая сестрица Болейн, всеми любимая сестрица Болейн, лежала больная от страха, одна, словно старая дева.
В тот вечер ожидались представление и танцы.