— Я слегка удивилась, застав его здесь.
Он выпрямился, широко улыбнулся.
— Буду вас сопровождать. Разве дядя вам не говорил?
— Уверена, он называл кого-то другого.
Улыбка растянулась до ушей.
— Он не сможет ехать.
— Почему?
— Из-за похмелья.
— Но завтра он же сможет сесть в седло?
— Простите, плохо объяснил — похмелье будет завтра.
Я ждала следующей фразы.
— Сегодня вечером он смертельно напьется.
— Вы умеете предсказывать будущее?
— Могу предсказать, что сам буду разливать вино, — ответил он со смешком. — Почему бы мне не проводить вас, леди Кэри? По крайней мере, буду знать, что вы добрались благополучно.
— Хорошо. — Я слегка смутилась. — Только вот что…
Стаффорд очень спокоен, но казалось, он не просто слушает меня, а впитывает каждое слово.
— Что вы хотели сказать?
— Не хочу вас обидеть, но для меня вы — только человек на службе у дяди.
— Но что может помешать нам нравиться друг другу?
— Серьезнейшие неприятности с семьей.
— Бросьте, не думайте об этом. Разве не лучше иметь друга, настоящего друга, хоть и ниже по положению, чем быть совсем одной, на побегушках у сестры?
Отвернулась от него.
— Могу я сопровождать вас завтра? — догадался сменить тему."
"— Если хотите, — буркнула я. — Какая разница, вы или другой?
Он только рассмеялся, возражать не стал. Я пошла прочь, смутно надеясь — он побежит следом, станет уверять, он гораздо лучше других.
В своей комнате застала Анну перед зеркалом. Она примеряла шляпу для верховой езды и вся сияла от счастья.
— Мы едем! Пойдем, помашешь нам на прощание.
Я последовала за ней вниз по лестнице, стараясь не наступить на шлейф ее красного бархатного платья.
Мы вышли через широкие двойные двери, Генрих уже в седле, гнедая охотничья лошадь, переступая с ноги на ногу, ожидает Анну. С ужасом я поняла — сестра заставляет короля ждать, пока она поправляет шляпку!
Он улыбается. Анна может делать что угодно. Двое молодых людей выскакивают вперед, помогают ей сесть в седло.
Одно мгновенье она кокетничает, выбирает, кто из них получит право подставить сложенные руки под ее башмачок.
Король дает сигнал, они выступают. Анна оглядывается, машет мне:
— Скажи королеве, мы уехали.
— Передаешь ей прощальный поклон? — удивляюсь я.
— Ничего подобного, — смеется Анна. — Просто мы уезжаем. Скажи, мы уехали, а она остается в полном одиночестве.
Так бы и бросилась за ней, стащила с лошади, надавала бы оплеух за этот злобный выпад.