Генрих вошел во вкус неограниченной власти, его некому удерживать — нет ни кардинала Уолси, ни королевы, ни Томаса Мора. При дворе — полная распущенность, ты нас не узнаешь. Я впереди всех, меня уже от этого тошнит. Как в повозке без лошади, качусь с горы и не знаю, как выпрыгнуть живым. Я прошу тебя приехать, но тут не особенно хорошо. Но я — я умоляю тебя приехать.
В качестве приманки обещаю тебе лето с детьми, если Анна будет хорошо себя чувствовать и сможет тебя отпустить.
ГеоргЯ отнесла мужу письмо с тяжелой печатью Болейнов.
— Хорошие новости? — поглядел на мое раскрасневшееся лицо.
— Мне разрешили вернуться. Анна снова в положении, я ей там нужна.
— А дети?
— Смогу побыть с ними летом, если она отпустит.
— Благодарение Богу, — вот и все, что он сказал, повернулся обратно к корове, на мгновенье закрыл глаза.
Я и не знала, как он за нас переживает — за меня и за моих детей.
— А как насчет твоего муженька? — минуту спустя спросил он.
Я покачала головой:
— Нет, тебя не простили. Но мне кажется, можешь просто поехать со мной.
— Жалко надолго оставлять ферму.
— Становишься деревенщиной, муженек?
— Смеешься надо мной? — Он поднялся с низкой табуретки, похлопал корову по крупу. Я открыла ворота хлева, животное лениво вышло в поле, весенняя травка уже вовсю пробивалась — густая и зеленая. — Я поеду с тобой, что бы они там ни говорили, а когда придет лето, вернемся сюда.
— После Гевера, — уточнила я.
Он улыбнулся, теплая ладонь накрыла мою, лежащую на изгороди.
— Конечно, после Гевера. А когда ей рожать?
— Осенью. Но пока никто не знает.
— Молись, чтобы ей доносить на этот раз. — Он помедлил, затем окунул половник в теплое молоко. — Попробуй.
Я послушно взяла половник, отпила глоток пенистого парного молока.
— Хорошо?
— Да.
— Отнести в маслобойню?
— Да. Давай я отнесу.
— Не хочу, чтобы ты уставала.
— Да не устану я. — Мне приятна такая забота.
— Я сам отнесу, — нежно ответил он.
В маслобойне наша дочурка Анна — пусть тетушка будет довольна, малышку назвали в ее честь, спала на скамье, туго завернутая в пеленки."
"За мной послали королевскую барку — доставить в Хэмптон-Корт. Уильям, младенец, кормилица и я, важные, в придворных одеждах, поднялись на борт в Ли. Лошади прибудут позднее. Торжественность мгновения слегка подпортил мой муж, который до последней минуты громко давал наставления мужу Меган, остающемуся на хозяйстве.