Начала вышивку для алтаря церкви Святого Петра в Гевере и успела закончить квадратный фут неба — на самом деле довольно унылого, потому что там не было других цветов, кроме голубого. Написала три письма Анне и Георгу и отправила ко двору в Эльтам. Три раза посыльный уезжал и три раза возвращался с добрыми пожеланиями вместо ответа.
К концу второй недели я приказала вывести лошадь из конюшни и отправилась на долгую прогулку в полном одиночестве — не могла выносить даже компанию молчаливого слуги. Я старалась скрывать свою раздражительность — благодарила горничную за каждую мелкую услугу, садясь обедать, склоняла голову, когда священник возносил молитву.
К третьей неделе я впала в состояние покорной безнадежности. Ни от кого ничего не слышно, и я решила — Генрих вовсе не собирается меня возвращать, а муж заупрямился и не желает знать жену, покрытую позором — король ухаживал за ней, но любовницей не сделал.
"Не отчаивайся — держу пари, ты думаешь, все тебя покинули. Он говорит о тебе постоянно, а я напоминаю о твоем несравненном очаровании. Уверен, и месяца не пройдет, как он пошлет за тобой.
Письмо брата было единственным утешением за все время долгого ожидания. Пошел второй месяц деревенской жизни, наступил май — самый счастливый месяц при дворе, время пикников и путешествий, а мои дни тянулись бесконечно.
Мне совершенно не с кем было поговорить. Никакого общества. Служанка болтала, помогая мне одеваться, во время завтрака я сидела одна за верхним концом стола и могла разговаривать только с просителями, приезжавшими по делам к отцу.
После полудня я садилась на лошадь и мчалась все дальше и дальше. Изучала дороги и тропинки, что тянулись от дома, и даже стала узнавать некоторых арендаторов с маленьких ферм. Запомнила их имена и, если видела человека, работающего в поле, останавливала лошадь — поздороваться и спросить, что он выращивает.
Май — лучшее время для фермеров.