Все, что мне известно, — твой дядюшка сказал, что Генриху негоже быть в компании сына Генриха Норриса, значит, надо забрать его домой. А когда я его привезу, мы все уедем в Рочфорд. Меня не нужно предупреждать дважды.
Дверь в сад была открыта, он выбежал из дворца. Я подхватила юбки, помчалась за мужем. Добрался до конюшен, короткое приказание — и конюх уже выводит его кобылу.
— Не можем мы его забрать оттуда без разрешения Анны, — поспешно напомнила я.
— Я его привезу, а разрешение, если понадобится, получим потом.
— Но что может случиться?
Он поцеловал меня еще крепче:
— Бог знает. Но твой дядюшка слов понапрасну не бросает. Я заберу мальчика. А потом постараемся удрать отсюда, покуда и нас не затянуло.
— Я сбегаю, принесу твой дорожный плащ.
— Не волнуйся, возьму плащ у конюхов.
— Такая спешка, что не можешь взять свой собственный плащ?
— Лучше поторопиться. — Его решимость испугала меня еще пуще — может, и впрямь мой сын в опасности.
— Деньги у тебя есть?
— Полно, — хмыкнул он. — Только что выиграл целый кошелек у сэра Эдуарда Сеймура. Пойдет на доброе дело.
— Когда ты вернешься?
— Через три дня, — задумался он, — может, через четыре, не больше. Буду скакать без передышки. Продержишься четыре дня без меня?
— Да.
— Если что случится, бери малышку и Екатерину и уезжай немедленно. Не беспокойся, я привезу Генриха к тебе в Рочфорд.
Еще один крепкий поцелуй, нога в стремени, и он уже в седле. Лошадь хорошо отдохнула, горячится, но он заставляет ее идти шагом, не спеша выезжает из ворот на дорогу. Я провожаю его глазами. Вокруг яркое солнце, а меня знобит, словно тот единственный, кто может меня спаси, уехал.
Джейн Сеймур больше не появлялась в покоях королевы, в солнечных комнатах царит необычная тишина.
Никого, лишь Анна, я, моя дочь Екатерина, тетушка Анна да Мадж Шелтон. До чего же неуютно в пустых, отдающихся эхом комнатах. Матушка никогда не заходит, она будто забыла, что мы существуем на свете. Отца мы не видим.