Может, там удастся выпутаться из этого дела.
Он в сомнении покачал головой. Я вскочила:
— Тогда я пойду в суд. Нечего было мне тут таиться, прятаться, как последней трусихе. Пойду и скажу им правду, пока дело не зашло совсем далеко. Если этих признали виновными, мне надо идти в суд, дать показания, рассказать, что Георг невиновен. И Анна тоже.
Я еще и двух шагов сделать не успела, а быстрый, как всегда, муж уже стоял в дверях, загораживая проход.
— Я знал, что ты скажешь. Никуда ты не пойдешь.
— Уильям, мой брат, моя сестра в страшной опасности.
— Нет. Подымешь хоть чуть-чуть голову — сама головы лишишься и им не поможешь. Кто, как ты думаешь, выслушивает показания против всех них? Кто председательствует в суде, когда разбирается дело твоего брата? Твой дядюшка! Попытался он спасти племянника? Или твой отец — заступился за сына? Нет. Они знают — Анна научила короля быть тираном, теперь его уже не остановишь, он совсем сошел с ума.
— Я могу защитить брата. — Я попыталась оттолкнуть мужа.
Уильям отступил от двери:
— Тогда иди. Поцелуй на прощанье малышку и Генриха. Я передам Екатерине твое материнское благословение. И меня поцелуй на прощание. Если ты туда пойдешь, живой не выйдешь. Будь уверена, и тебе придумают преступление — по крайней мере, в колдовстве обвинят.
— За что? Что я сделала? Что, ты считаешь, я натворила? Что такого мы все сделали?
— Анну обвиняют в соблазнении короля с помощью ведовства.
У меня только и хватило сил, что прислониться к мужу.
— Им обоим целый лист обвинений предъявили — навели на короля порчу, лишили его мужской силы, заклинаниями, а может, отравленным зельем. Утверждают, что они любовники, а родившийся ребенок — от Георга, и потому оказался таким уродом. Хочешь ты или нет, многому из этого поверят. Ты провела немало ночей, пируя в комнатах Анны. Ты ее учила, как соблазнять короля, после того как столько лет была его любовницей.