Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

 — Нортумберлендам ты не нужна. К тому же Уолси не позволит нам взлететь так высоко. А король делает то, что ему Уолси скажет.

— Лорд Генрих мне обещал. — Страстные слова Анны пропали впустую.

Дядя только покачал головой и привстал, показывая — заседание окончено.

— Подождите, — отчаянно крикнула Анна. — Все еще может получиться. Клянусь вам. Если вы меня поддержите и лорд Генрих будет со мной, тогда и кардиналу, и королю, и герцогу придется с этим смириться.

— Они не смирятся. — У дяди явно нет ни малейших сомнений.

 — Ты просто дурочка. Никто не может справиться с Уолси. Ни один человек в стране. Мы не станем рисковать и наживать в нем врага. Стоит ему пожелать, и в постели короля будет не Мария, а какая-нибудь девчонка из семьи Сеймуров. Все, чего мы добились с Марией, пропадет, если примемся помогать тебе. Это ее шанс, не твой. И ты можешь его погубить. Придется тебя убрать с дороги, на все лето по крайней мере, а то и на год.

Она застыла в ужасе:

— Но я его люблю.

В комнате повисло молчание.

— Да, — повторила она, — я его люблю.

— Это все совершенно несущественно, — ответил ей отец. — Твое замужество — семейное дело, и заниматься этим будем мы. Отправишься в Гевер, по крайней мере, на год. Нечего околачиваться при дворе, и считай, тебе еще повезло. А если посмеешь ему писать, или же отвечать, или пытаться с ним увидеться, тогда в дело пойдет монастырь, и притом затворнический орден.

— Ну, дела не так уж плохи. — Георг пытался сохранять веселый тон.

Мы втроем направлялись к реке, чтобы сесть на лодку и вернуться во дворец. Один слуга в ливрее дома Говардов шагал впереди, расталкивая попрошаек и уличных продавцов, еще один шел за нами следом. Анна брела, ни на что не глядя, не обращая внимания на людские водовороты, запрудившие улицы.

Продавцы торговали товаром с тележек, хлебом, фруктами, живыми утками и курами, только что привезенными из деревни. Находчивые, с хорошо подвешенными языками, толстые лондонские домохозяйки торговались без устали, не то что сельские жители, неторопливые, сосредоточенные, пытающиеся получить побольше выгоды за проданный товар.

Бродячие торговцы предлагали книжки с балладами и нотные листы, сапожники показывали готовые сапоги и ботинки, клянясь и божась — подойдут на любую ногу. Цветочницы и продавцы салата, бездельники пажи и трубочисты, факельщики, которым нечего было делать до наступления темноты, подметальщики улиц — тут были все.