— Потрясающе! Вы просто мастер! — спасенный незнакомец подскочил к Джу Швану, бухнулся на колени и принялся бить поклоны, подметая волосами тропинку. — Глубина моей благодарности безмерна!
— Я всего лишь недостойный инструмент в руках горней справедливости, — смиренно произнес монах, однако было видно, что похвала достигла цели. — Скажи, путник, чем ты так прогневил этого сына севера?
— И почему на тебе одежда? — вставил свое слово наблюдательный Эдгар.
— А ведь верно, — Джу Шван нахмурился. — Значит, ты из замка? Проклятие! Я спас слугу колдуна!
— Нет-нет, уверяю вас, я вовсе не слуга мэтра Абстандилуса.
— Все, кто сейчас мотается по лесу, вернулись в свой облик обнаженными, точно младенцы. Почему с тобой вышло иначе? — Эдгар схватил бледнокожего за плечо и тут же отдернул руку. От незнакомца исходил леденящий холод.
— Потому что я по-прежнему не в своем обличье, — человек грустно улыбнулся.
— Вот как? И что же ссудило тебе в этой жизни колесо перерождений? — ехидно произнес Джу Шван.
— Мне бы не хотелось отнимать ваше время печальными историями… — начал было спасенный, но, увидев мрачные лица компаньонов, сдался. — Хорошо-хорошо, я был клопом.
— Кем?! — хором воскликнули Эдгар и монах.
— Замковым клопом, — бледнокожий стыдливо потупился. — Родители звали меня Шустрый… Но, как видно, напрасно. Потому что именно я попался в руки колдуна той злополучной ночью.