Ничегошеньки я поделать не мог, а потому пошел искать, где поужинать.
Пес отметился в кафе:
Пес Дороги.
Близнецы Боббси{13} ходят на гонки.
И… я сидел, жевал жареную говядину с пюре.
И… я понял, что тип в «хоуке» солгал; может, Джесси его брат-близнец?
И… до меня наконец дошло, в каком случайном, в каком рисковом мире мы живем, потому что, даже о том не помышляя, даже не зная, что это происходит, я встретился с Псом Дороги.
Это была ночь снов. Сны не оставляли меня в покое. Пляшущий призрак пытался сказать, что Джесси — один из тройняшек.
Я проснулся на заре и спешно залил в себя кофе в кафетерии при пекарне, которая была открыта, так как надо было печь утренние пончики. Я сосчитал деньги и рассчитал мили.
Садясь в «де сото», я подумал, что так и не дал машине имя. Дорога разворачивалась на запад. Она закончилась в Сиэтле, где я продал свою тачку. Все говорили, что будет война, а мне все равно нечем было заняться.
III.Хороня машины и гоняя по дорогам, Джесси тем летом мне не писал. Но зимой он уж точно был добр. Он кропал длинные послания неуклюжими печатными буквами. Он пытался меня развеселить, и Мэтт Саймонс тоже старался.
Меня определили в лагерь для новобранцев и на курсы механиков, а потом на верфи в Сан-Диего. Я работал там три с половиной года, иногда на кораблях, если они никуда не собирались. Кругом была солнечная земля и улыбающиеся девушки, но, как правило, они влюблялись к десяти вечера и приходили в себя с рассветом.
«Бизнес растет, как дурман вонючий, — писал Джесси под Рождество шестьдесят второго. — Этим летом я похоронил четырнадцать машин, одна была фрицевская».
Он целую страницу занял изложением своих принципов. Неправильно закапывать дрянную тачку рядом со стоящими машинами. Но иначе плохо для бизнеса.