«Если», 2009 № 04

А она всегда… если обещает… А я не могу. Ты единственный, кто ее видел, то есть… В общем, я хочу, чтобы ты объяснил ей, почему я не смогла. Лёшка — он маленький…

— Это так важно?

— Да.

— Хорошо.

Женя кивнула и быстро побежала по лестнице. Я понимал ее состояние — но зачем об этом обязательно докладывать Рихезе?

Во дворе стояла «скорая». Врач и Женя вывели под руки пожилую женщину. Это выглядело негативом привычной картины — двое поддерживают среднюю. Они сели в машину. Я махнул им рукой. У котельной стоял Лёшка и быстро-быстро моргал глазами — видимо, боялся расплакаться.

Конечно, все это было тяжело. Но я еще не знал, что нахожусь накануне самого сильного потрясения в своей жизни.

Мне так и не удалось зафиксировать появления Рихезы. Просто я сидел на скамейке и услышал за спиной, совсем рядом, шаги. Значительно быстрее среагировал Лёшка. С криком «ура!» он проскакал мимо меня, и когда я обернулся, они подходили ко мне, причем Рихеза положила пацану руку на плечо.

Она молчала, однако молчание ее заключало в себе вопрос.

Я изложил суть происшествия. Она слушала, покачивая головой.

— Ну вот и все, — сказала она, когда я закончил. — Значит, не получилось.

— Как это все! — Лёшка дернулся под ее рукой.

— Ты же знаешь.

— Мы… не пойдем? Не пойдем? — Он заговорил скоро и с отчаянием. — Но ведь это в последний раз! Ты же обещала!

Она не ответила, и тогда Лёшка заплакал. Он плакал тихо и безнадежно, как редко плачут дети, и обычно, когда их никто не видит. Слышать это было мучительно, но еще мучительнее было смотреть на лицо Рихезы.

Похоже, она вообще не могла переносить чужих слез.

— Рихеза! Может быть, вы объясните мне, что случилось?

— Этого нельзя объяснить.

— Не можете? Или запрещено?

Она впервые взглянула на меня внимательно. Может быть, впервые заметила.

— Нет. Не запрещено. Просто никто не поверит.

Лёшка перестал плакать. Он склонил голову набок. В глазах его странным образом читалась надежда.

— Хочешь, я пойду с вами? — спросил я у него.

 — Да!

— Нет, — оборвала Рихеза.

— Почему?

— Ты не знаешь, куда, — сказала она.

— Рихеза! Объясни ему! Ему можно! Он добрый… Она села на скамейку, задумалась.

— Женя ведь говорила с тобой обо мне, — сказала она полувопросительно-полуутвердительно.

— Говорила, но не совсем о тебе. О своей подруге, на которую ты похожа. Стихи читала… что-то там о двух мирах… или про удвоенный мир…

— Она думала, ты поймешь.

Я молчал. Было пусто и холодно в груди. И тихо.