Мы сидим в саду на плетеных диванчиках; ночь выдалась теплая, воздух пахнет цветами и сигаретным дымом. Беатрис рассказывает воспоминания своей бурной молодости, отчего Гарри краснеет и прикрывает ладонью глаза. Когда я выбирала место, то хотела сесть рядом с Кэмом, но там уже примостилась Присцилла и, положив руку на его плечо и шепча что-то ему на ухо. Кэм улыбается, и во мне вскипает дурацкая ревность, поэтому я села рядом с Джин.
– Так что любите друг друга, пока молоды, – подытоживает Беатрис, помешивая мартини шпажкой с насаженной на нее оливкой.
– Бабушка! – Гарри со стоном закрывает ладонями лицо.
– Я бы на твоем месте слушала внимательней, Гарольд, – не унимается Беатрис, стряхивая пепел в резную пепельницу. – Ты фигурой пошел в деда, так что тебе лучше беречь колени: они у него слабоваты. Девочки, вам тоже стоит усвоить этот урок и понять, что если вы постоянно отказываете мужчине, он с огромной долей вероятности найдет себе удовольствие на стороне.
– Ну, – Джин делает глоток вина, – а если мужчину не удержать даже страстью?
Беатрис поджимает губы, накрашенные красной помадой.
– Для ответа на этот вопрос мне понадобится еще бокал сухого мартини.
– Спрячьте весь алкоголь, – бормочет Гарри. – Умоляю, спрячьте.
– Ну, а ты? – Беатрис смотрит на Нейта.
– Мне главное, чтобы взаимопонимание было здесь, – он прикладывает ладонь к груди. – Будет здесь – будет и в постели.
Кэмерон с Гарри передразнивают его, выдавая умиленное «Оу-у-у».
– Сынок, – Беатрис хлопает Нейта по плечу. – Проводи больше времени с двумя этими оболтусами и, может, чему человеческому их научишь. Ну, а ты, Энди? Как считаешь?
Я перевожу взгляд на Кэмерона, он подмигивает мне и машет, намекая на то, что я могу не отвечать, если не хочу.
– Я считаю, – крепко сжимаю пальцами ножку бокала, – что не нужно говорить об этом. Этим нужно заниматься.
Беатрис смеется и кивает. Знаю, что Кэм смотрит на меня сейчас, но я ни за что не поверну голову.
К нам подходит Тэрренс – управляющий домом. Его отполированные туфли блестят, как новенький автомобиль, а костюм отглажен так, будто его готовили к премии Оскар.