Из-за меня тебе пришлось дворами убегать от плохих парней вместе с Майком, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
Вновь открываю рот, чтобы возразить, но он мягко опускает большой палец на мои губы, продолжая:
– Это я ввязался в темные дела, а ты каждый день спасаешь меня тем, что позволяешь находиться рядом. Так что это именно я тебе не соответствую, Энди. Слышишь?
Каждый раз, когда Кэмерон открывается мне и говорит серьезно о своих чувствах, где-то появляется новая вселенная. Неужели он действительно думает, что не соответствует мне?
Подавшись вперед, обнимаю его за шею и, оставив легкий поцелуй на губах, с трудом отстраняюсь.
– Мне нужно привести себя в порядок. Не хочу, чтобы после всего произошедшего твоя мама подумала, что я еще и неряха, которая опаздывает на срочное собрание.
– К черту собрание, давай сбежим?
– Нет, – рассмеявшись, я поднимаюсь на ноги. – Мне очень важно извиниться перед твоей мамой.
– Банни, – зовет Кэмерон и, обняв меня со спины, идет вместе со мной к зеркалу.
– Все, уходи, – обернувшись, я подталкиваю его к двери. – Ты меня отвлекаешь, мне нужно собраться.
Но Кэм не уходит. Вместо этого он оглядывает меня с ног до головы тем самым взглядом, которым недавно смотрел на меня, когда мы были в постели.
– Просто хочу запомнить, как ты выглядишь в моем свитере.
От этих слов у меня приятно жжет в груди. Не совсем понимаю, как я могу возбуждать Кэмерона, стоя перед ним со спутавшимися волосами и без косметики на лице.
Сначала я, хоть и слабо, пытаюсь противостоять, но требовательный поцелуй пробуждает рой чувств в моей груди, от которых голова идет кругом. А может, и правда, к черту это собрание?
Кэм подхватывает меня за талию и усаживает на столешницу, но что-то подо мной издает громкий хлюпающий звук. Дурацкий тюбик крема, который я оставила открытым.
Чуть отстранившись, Кэм вскидывает брови в немом вопросе.
– Это крем! – поспешно поясняю я, краснея. – Я села на крем. И, кажется, – поморщив нос, ерзаю по столешнице, – у меня в нем весь зад.
В этот раз он даже не пытается сдержать смех.
– Очень смешно, – спустившись на пол, опускаю руку и убеждаюсь в том, что вся моя задница в креме. – Все, вот теперь точно проваливай, – я толкаю его к двери перепачканными в креме руками.