— Нашел об чем думать! Какая разница, толкай, что ты как неживой!
— Что значит — какая разница? А если мне любопытно? Барышне кринолин распотрошить не мешает, и у деда потайные карманы могут оказаться.
— Ты извращенец, знаешь?
— Зато с некоторых пор богатый извращенец. И ты тоже, благодаря мне. Много бы ты на своем честном ремесле заработал? То-то и оно. Ладно, поторопись, что-то зябко становится, и темень нахлынула, куда только луна подевалась…
— А помнишь старый фильм — «Ночь живых мертвецов»? А потом еще несколько частей — «Возвращение живых мертвецов», особенно первая и вторая части жуткие.
— Ты тронулся с этими фильмами, честно тебе говорю! Зачем ты смотришь такую хрень?
— А чего… Я люблю страшные кинохи.
— Ну, и кто из нас извращенец?
Они потащили тележку в сторону дорожки, ведущей к крематорию.
— Конечно, мы теперь богаты. Только я вот не хотел бы, чтоб через сто лет мой гроб вот так потрошили, специально ничего пусть туда не кладут.
— Я вот хочу, чтоб меня кремировали — как мы этих сейчас. Чистое дело: прах горит, остается кучка пепла — ни тебе черви, ни грабители. Ссыплют пепел в урну да и зароют — и приличия соблюдены, и материальных претензий даже спустя сто лет никаких. Толкай, киноман, нам еще за надгробиями пилить!
— Завтра бомжей заставим, пусть перетащат. Ты видал, какой ветер? Да и устал я, честно говоря.
— И то верно. Кстати, почтенная профессия грабителей могил известна еще со времен Древнего Египта, чтоб ты знал.
— Ага, я кино смотрел, «Принц Египта» называется, там…
— О господи! Кино он смотрел! Ты скоро последние мозги растеряешь со своим кино. Книги надо читать, а не в ящик пялиться. А в том кино археологи были, а я тебе толкую о грабителях могил. Вот хоронили фараона, охраняли его гробницу, а эти ребята все равно пробирались туда и уносили золота немерено.
— На что оно им там было, непонятно. А вот я смотрел фильм, там о проклятии гробницы, жрецы египетские накладывали проклятие, и любой, кто…"
"— Ага, все умирали, кто нарушал покой фараона. Наука доказала, что это не проклятие, а такой грибок невидимый, микроскопический, вдыхает его человек — и все.