Хотя, насколько я знаю, их дочь Циноти уже несколько раз хотели сватать, причем семьи очень состоятельные были готовы принять ее как невестку, но там девица весьма своенравная и собирается учиться дальше, так что несолоно хлебавши ушли сваты, что тоже не слишком-то согласуется с традициями. — Ершов покачал головой. — Тем не менее, когда их сына Милоша обвинили в наезде на пешехода, они наняли меня. Оказалось, парень ни при чем, просто у следователя предубеждение против цыган.
— Оно у многих есть, и часто небезосновательное.
— Дэн, просто в нашем обществе градус ксенофобии зашкаливает. Ты посмотри, как у нас: те бульбаши, те чурки, те черномазые, и еще кто-то, и эта бытовая ксенофобия не считается даже предосудительной! Люди, повторяя это, даже не осознают, насколько это дико! А цыгане — народ особый, они окружены неким мистическим ореолом, и, надо сказать, у их женщин часто встречаются необычные способности, а потому люди их боятся, а это не способствует пониманию, как и то, что эта братия частенько ведет себя не слишком хорошо, мягко говоря.
— Нет. Даже слов таких не знаю.
— А ты поинтересуйся. — Ершов усмехнулся. — Много нового узнаешь, но самое главное там было вот что: упор был сделан именно на национальности обвиняемых. Чтобы наш мужик знал: иноверец да инородец ему враг. Чтоб люди не объединялись, а сами друг друга грызли, это любому режиму очень удобно, играть на таких вот низменных инстинктах.
— Парень еще жив, но перспективы так себе. — Реутов поморщился. — За что его хотели убить, а главное — кому это могло понадобиться, я не знаю.
— Кладбище, Дэн, это целый мир, но мир очень скрытый. — Ершов побарабанил по столу пальцами. — Там много происходит такого, о чем мы с тобой лишь догадываться можем. Очень удобное место, чтобы, например, спрятать некстати образовавшееся мертвое тело.
— В том-то и дело… — Реутов понимает, что надо рассказать о находке в багажнике Симы, потому что девчонки разболтают адвокату сами. — Дело в том, что сегодня Серафима обнаружила в своем багажнике сумку Процковского.
— О как! — Ершов заинтересованно встрепенулся. — И что там?
— Вещи из могил.