— Эй, дылда, — крикнул кто-то из чужаков, — свали отсюда!
Компания Тода и чужие стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту сойтись в схватке. Чужаки были старше и организованнее. Это Эсса поняла интуитивно, и когда один из них развернулся и двинулся к ней навстречу, бедняга заорала, как никогда в жизни. Все развернулись к ней.
— Заткни эту дуру!
Но Эсса бросилась бежать, не переставая истошно вопить. В домах вспыхивал свет, люди выглядывали из окон, а Эсса металась по кругу и орала. Сначала её пытались поймать, но где им угнаться за длинноногой девицей! А потом в небе появились огоньки, и стало ясно, что впечатлённые воплями Эссы жители нарушили негласное правило помалкивать и вызвали имперцев.
Девушка первая сообразила юркнуть в свой подъезд и спрятаться в квартире. На одном дыхании взметнувшись наверх, она скинула обувь и, не раздеваясь, прильнула к окну. Имперцы ловили нарушителей, кидая сверху сети, как будто шла охота на диких зверей. Эсса увидела прибежавшую расхристанную мать Тода, которая тянула руки к забираемому сыну, моля отпустить его.
Имперцы быстро упаковали всех, кого поймали, и улетели, а женщина обессилено повалилась на утоптанную снежную дорожку, громко рыдая и дёргая волосы на голове.
Эсса отпрянула от окна. Она видела, что кто-то из соседнего подъезда спустился и, пожалев Тодиху, повёл страдалицу к себе.
У Эссы эта женщина не вызвала ни капли жалости, а вот брезгливости было хоть отбавляй, и осознание этого ошеломило её. Неужели в ней нет сострадания? Она думала о себе, как о светлом хорошем человечке, а оказалась циничной эгоисткой?
Только сейчас девушка почувствовала холод в квартире и, даже включив все конфорки, ещё долго не могла согреться.
«Нервы. Это просто нервы» — говорила она себе, заваривая новую порцию горячего чая из утреннего пакетика. — «Завтра будет новый день, и я на всё посмотрю иначе. Завтра будет лучше!»
Рано утром она подгадала время и выбежала на соседнюю улицу, зная, что сейчас появится семья Реджи.
Эсса надеялась, что её долговязую фигурку сразу заметят и окликнут. Она шла, не оглядываясь, и ждала. Ждала, а сила воли таяла, и нестерпимо хотелось обернуться.