Она прищурилась и кивнула на небольшую чайную:
– Зайдем?
– Позже, – я чуть виновато улыбнулась, – сейчас мне нужно домой.
– Ты не оправилась от отбора, – она опустила взгляд, – все решили избегать разговора об этом… Но ты знаешь, что твое изображение есть в газете? Они посвятили тебе целый разворот. Я бы промолчала – Тария и Митар особенно на этом настаивали, – но я видела, что леди Фоули-Штоттен-старшая прикупила себе несколько экземпляров. Боюсь, что у вас слишком сложные отношения и она могла бы использовать это против тебя.
Мне на мгновение подурнело:
– Там все так плохо?
Делия поникла:
– Да не то чтобы…
– Мне нужен экземпляр. У тебя есть?
Но она покачала головой и пояснила, что Митар с бойцами изъял и экземпляры, и копии. Собственно, газеты остались только у леди Фоули-Штоттен.
– Ну и, может, кто в подвале спрятал. Где-нибудь под кадушкой с соленьями. – Она развела руками. – Я не рискнула спорить.
– Здесь не принято…
– Спорить с тем, кто отнесся ко мне как к дочери, – перебила меня Делия.
– Да. – Я помнила это очень смутно, но… Не потеряюсь.
– Приходи в гости, когда сможешь. Я… Я надеюсь, платья принесли тебе больше счастья, чем мне.
Тут я ничем ее порадовать не могла и потому ответила честно:
– Пока непонятно.
– Тоже неплохо, потому что про меня все было очень даже понятно.
Делия, улыбнувшись, порывисто подалась вперед и крепко-крепко меня обняла.
– Спасибо, что не прошла мимо. Спасибо, что поверила мне.
Резко отстранившись, она заалела щеками и тихо извинилась за вспышку чувств.
– Ничего страшного, – фыркнула я и тоже ее крепко обняла, – хорошо, что ты у нас прижилась. И присмотрись к бойцам Митара. Сейчас это самые серьезные парни в баронстве.
– Да? – скептически фыркнула Делия. – На прошлой неделе они надели на себя мельничные жернова и бегали наперегонки по главной улице.
– Так представь, каковы остальные, менее серьезные парни, – подмигнула я ей и, коротко попрощавшись, направилась домой.
Меня подгоняло письмо. До меня внезапно дошло, что мы все же не только Кристоф и Вильгельмина. Мы еще и экс-Правитель и полубаронесса, и в письме может быть что-то, что относится к делам, а не к чувствам.
«Ха. Раньше он имел приставку полу-, теперь она со мной», – пронеслось у меня в голове.
Прибавив шаг, я едва ли не бегом спешила к дому.
Дому, возле которого стояло трое очень и очень не любимых мною людей.