– Чтобы таинственной хтони было повкусней?!
– Чтобы пересолить друг друга и таинственная хтонь сказала: «Оу, нет, я слежу за водно-солевым балансом», – нервно хихикнула я. – И к тому же Храм просматривается из, если я не ошибаюсь, во-он тех кустов. Их разведчики издалека обстреливают, чтобы не разрастались.
Добравшись до кустов, мы всмотрелись в темную громаду храма. Входить в саму Рощу разведчикам запрещено, потому мы не спешили к призывно белеющим ступеням.
– Огня нет.
– Но он был.
– Уверен?
– Чую запах сгоревшего пороха, – проинформировал меня Гамильтон.
Кивнув, потерла друг об друга заледеневшие ладони и потянулась к сокрытой в последней сережке силе. Мне нужен поисковик. В Роще нет ничего живого: ни зверей, ни птиц. Если там заблудился случайный контрабандист и его еще не сожрали, будет яркий отклик.
Отклика не было. Громада храма издевательски белела ступенями и манила, манила нарушить одно из главных правил разведчика.
– Идем.
Резко развернувшись, я направилась к едва заметной тропке.
– Соль зря пропадет, – хмыкнул Гамильтон. – Хотя я удивлен твоим решением.
– Мы осмотрим храм после того, как запишем координаты Пересветов.
– А, нет, не удивлен. Только как ты планируешь передать координаты?
– Через одного из твоих хвостиков, разумеется, – я пожала плечами, – это же очевидно.
Тропка легко стелилась под ноги, и мы с Гамильтоном почти бежали. От Гиблой Рощи до Свечи совсем немного. Плюсом ко всему идет то, что часть пути мы проделаем по старой, но все еще не заросшей дороге.
– Неприятно, – проворчал Гамильтон, – терпеть не могу это «цок-цок-цок».
– Дорога скоро закончится, – успокоила я его. – И потом, вспомни, как звучит металлическая набойка на гулком мраморе большого холла. Особенно если у хозяйки легкая косолапость и одна нога все время подворачивается.
– Спасибо, мне стало неприятней, – хмуро отозвался мой компаньон.
Лежащая справа от нас роща поредела, и мы увидели величественный силуэт Свечи. Из-за неоднократных разрушений ее контур наверху слегка походил на оплавленный воск.
– Иди за мной след в след, – в унисон произнесли мы с Гамильтоном.
– Ладно, и чьей дорогой пойдем? – спросила я у компаньона.
– Хочу на ручки, – хитро улыбнулся он и резко уменьшился.
– Имя тебе – коварство и наглость.
– Это два имени, – ухмыльнулся он и поудобнее устроился на моих руках.