Я мог бы ответить честно, но это не ее дело. Не после того, сколько постелей сменила она. – Так и знала! И Олег говорил, а я не верила. Дура!
Отвернулась к окну и приложила пальцы к губам, которые от обиды задрожали. Эля часто манипулировала мной, пробивая на жалость, но в этот раз была искренна. Она была ранена и выжата. Возможно, это беременность сказалась.
– Теперь ты готова поговорить о разводе?
– Ты не получишь ни копейки! – огрызнулась, не поворачиваясь ко мне.
– Советую согласиться на развод по обоюдному и тогда я оставлю тебе ровно половину совместно нажитого.
– Ты из-за нее решил развестись? На юбку повелся? На кой она тебе нужна? Серая мышка без рода и племени! Пустышка!
– Хватит, – произнес спокойно и посмотрел на жену, вкладывая в этот взгляд всю серьезность. Она переходит границы. Потому что уязвлена и обижена. – Не забывайся.
Эля замолчала, глядя на меня полными слез глазами, и я впервые ощутил что-то вроде грусти. Раньше я ее любил. И она любила меня. Мы были счастливы.
И только теперь я осознал, что мы и правда расстанемся навсегда. Плевать на выборы. Плевать на репутацию и голоса избирателей. Жизнь одна, и портить ее дальше я не намерен.
– Я ведь люблю тебя Хмельницкий, – выдала горько и мое сердце сжалось. Люблю как сука последняя. А ты со своей долбаной работой! Не замечал меня! Не смотрел в мою сторону даже. Чем я хуже ее? Не так молода? – она не унималась. – Да через пять лет твоя зазноба станет моей ровесницей и что тогда?
– Дело не в ней, – произнес честно, и протянул руку, чтобы сжать кисть Эльки.
– Давай попробуем? – наивность в ее голосе позабавила бы, если бы не момент. – Я брошу Олега, попробую стать матерью для тебя…
– Ребенок его, – произнес ровно и Эля замолчала.
– Я сделаю аборт, а потом попробуем снова.
– Эль! Ты так ничего и не поняла? – не знаю, откуда во мне это, но мое отношение к бывшей изменилось.
– Ты всё решил? – спросила похоронно, и я кивнул. Перевел взгляд на тротуар на ту сторону и заметил, что Кира не уехала, а о чем-то разговаривает с Олегом. – Она отказалась предавать тебя, – Эля видимо решила, что ей нечего терять.