После этого Барри прислал мне пародию на Холмса, написанную на форзаце одной из его книг. Вот она.
Дело о соавторахПодводя к концу рассказ о приключениях моего друга Шерлока Холмса, я волей-неволей вспоминаю, что, за единственным исключением (об этом случае, завершившем его необычную карьеру, вы вскоре услышите), он никогда не брался за расследования, касающиеся того разряда людей, которые зарабатывают себе на жизнь пером. «Я не отличаюсь особой разборчивостью и готов вести дела с кем угодно, – говаривал он, – однако литературные персоны – это для меня слишком».
Тот вечер мы проводили у себя на Бейкер-стрит. Помнится, я, сидя за столом в центре комнаты, писал рассказ «Человек без пробковой ноги» – историю, столь поразившую Королевское общество и прочие научные учреждения Европы; Холмс же ради развлечения взялся немного попрактиковаться в стрельбе. У него было заведено летними вечерами стрелять по мне так, что пули пролетали вплотную к лицу, а на противоположной стене складывалось мое фотографическое изображение; многие из этих пистолетных портретов отличаются поразительным сходством, что служит некоторым подтверждением его мастерства.
Случайно взглянув в окно, я заметил двух джентльменов, быстрым шагом шедших по Бейкер-стрит, и спросил моего друга, кто они. Холмс тут же закурил трубку и, свернувшись восьмеркой в кресле, ответил:
– Это соавторы комической оперы, и пьеса их не стала триумфом.
Я подпрыгнул до потолка от изумления, а Холмс объяснил:"
"– Дорогой мой Ватсон, эти люди явно посвятили себя какому-то низменному ремеслу.
Снова подпрыгнув до потолка (он у нас сплошь в выбоинах), я воскликнул:
– Поразительно! Но может быть, они просто писатели.
– Нет, – возразил Холмс, – просто писатели упоминаются в прессе лишь раз в неделю.
– Тогда почему бы не актеры?
– Актеры бы ехали в экипаже.
– Что еще вы можете о них сказать?
– Много чего. По грязи на сапогах того, длинного, я заключаю, что он пришел из Южного Норвуда. Другой, очевидно, писатель из Шотландии.
– Откуда вам это известно?
– В кармане у него книга, которая, как ясно видно, называется «Что-то там Auld Licht»[3].