Хмурое лицо налилось кровью. Брови вытянулись в две четкие черные линии, глаза сверкали стальным блеском. Голова была наклонена, плечи опущены, губы сжаты, жилы на длинной шее походили на веревки, ноздри раздувались, как у зверя, почуявшего добычу. Думая исключительно о деле, Холмс либо не отзывался на вопросы и замечания, либо рявкал в ответ что-то неразборчивое. Молча, стремительно шагал он по тропинке, которая вела сначала по лугу, а потом через лес к Боскомской заводи. Под ногами, как и всюду в округе, было сплошное болото; и на тропе, и рядом, среди короткой травы, виднелось множество отпечатков обуви.
Холмс то поспешал вперед, то останавливался; однажды он даже сделал по лугу небольшую петлю. Мы с Лестрейдом шли следом, сыщик глядел равнодушно-пренебрежительно, я же – с интересом, поскольку знал, что каждое движение моего друга направлено к цели.
Боскомская заводь протянулась по границе между фермой Хэтерли и парком мистера Тернера. Это водоем ярдов пятидесяти в поперечнике, окаймленный зарослями тростника.
По ту сторону заводи, поверх крон деревьев, выглядывали красные башенки богатой усадьбы. Со стороны Хэтерли лес стоит очень плотно; узкое, в двадцать шагов, пространство между опушкой и поясом тростника покрыто влажной травой. Лестрейд указал нам точное место, где нашли тело. Земля была настолько мокрой, что я без труда разглядел след от падения. По напряженному, цепкому взгляду Холмса я догадывался, что на примятой траве запечатлено немало и других свидетельств. Сделав круг, как собака, взявшая след, он обратился к моему спутнику:
– Зачем вы заходили в воду?
– Пошарил там багром.
Думал найти орудие преступления или еще какую-нибудь улику. Но, бога ради, как вы…
– А, ладно, ладно! Времени нет! Вы криво ставите левую ногу, и вокруг полно ее следов. Их распознал бы даже полуслепой, и они теряются в тростнике. О, как все было бы просто, если бы стадо бизонов не затоптало место преступления. Вот здесь прошла компания во главе со сторожем, и в радиусе шести-восьми футов никаких следов не осталось.
Впрочем, вот три дорожки следов, оставленных одним и тем же человеком. – Холмс вытащил из кармана лупу, расстелил плащ и улегся на него, чтобы лучше видеть. Все это время он продолжал говорить, обращаясь не столько к нам, сколько к самому себе. – Это следы молодого Маккарти. Два раза он шел, а один раз бежал сломя голову: ступни отпечатались четко, пятки едва видны. Это подтверждает его показания. Он побежал, когда увидел, что отец лежит на земле.
