Доктор, присоединяйтесь: вы ведь заинтересовались этим случаем.
Я охотно согласился, и мы вместе спустились по лестнице. Наш пленник не пытался убежать, а спокойно сел в собственный кэб, и мы за ним последовали. Лестрейд взобрался на козлы, хлестнул лошадь, и мы быстро добрались до пункта назначения. Нас впустили в комнатушку, где полицейский инспектор записал имя арестанта и имена его предполагаемых жертв. Чиновник, бледный хладнокровный мужчина, исполнял свои обязанности, как механическая кукла.
– Не позднее чем через неделю арестант предстанет перед магистратами, – сообщил он.
– Мне очень многое надо сказать, – медленно проговорил арестант. – Я хочу, джентльмены, поведать вам все с начала до конца.
– Не лучше ли будет приберечь признание для суда? – спросил инспектор.
– Состоится ли суд – это вопрос, – ответил Хоуп.
– Да, – подтвердил я.
– Тогда пощупайте вот здесь. – Он с улыбкой прижал закованные в наручники руки к груди.
Я так и поступил и сразу заметил, что там все ходит ходуном. Его грудная клетка тряслась, как непрочное здание, в стенах которого работает какая-то мощная машина. Все молчали, и я расслышал глухой пульсирующий шум из того же источника.
– О, – воскликнул я, – да у вас аневризма аорты!
– Именно так и зовется моя болезнь, – спокойно отозвался Хоуп. – На той неделе я был у врача, и он сказал, разрыв может случиться в любой день. С каждым годом все хуже. Виной всему тяготы и голод во время жизни в горах у Соленого озера. Теперь, исполнив свой долг, я могу спокойно умереть, но мне хочется, чтобы моя история сделалась известна. А то меня будут вспоминать как обычного головореза.
Инспектор и сыщики наскоро обсудили, позволить ли Хоупу изложить свою повесть.
– Как вы полагаете, доктор, имеется ли непосредственная угроза жизни? – спросил инспектор.
– Несомненно, – ответил я.
– Тогда наш очевидный долг состоит в том, чтобы в интересах правосудия выслушать показания, – сделал вывод инспектор. – Вам разрешается, сэр, изложить то, что считаете нужным, однако предупреждаю еще раз: ваш рассказ будет записан.
– С вашего позволения, я сяду. – Арестант опустился на стул.