Как она гладила его по волосам, прижимая его голову к своим грудям, чтобы ласкал, ласкал, не останавливался и шептала «Еще, еще…»
Может, будь она, например, дома, это не произвело бы на нее такого эффекта, но сама извращенность ситуации, само место, ее рабочее место, переговаривающиеся меж собой и ни сном ни духом не подозревающие, о том, что с ней происходит, коллеги… Роэл чувствовала, как ее накрывает с головой и ощущала, как просачивается влага из ее лона сквозь трусики прямо на мягкую обивку стула.
Там было мокро, неприлично, непозволительно мокро и это сводило с ума. Роэл чуть надавила, с трудом сдержав стон, и в это мгновение встретилась взглядом с Ником Леконтом. Он смотрел так, будто знал, чем она занимается."
"С грохотом отодвинув стул, Роэл встала и на негнущихся ногах вышла в коридор, а внутри нее часто-часто падало расплавленное серебро – стекало меж грудей с твердыми сосками по животу вниз, сочилось из млеющего лона каплями жидкого жемчуга.
Из раскрытых окон коридора доносится обычный городской шум, а она идет, ведя кончиками пальцев по панели стены, ощущая ее гладкую текстуру. Внизу живота распускаются черные и белые цветы и бабочки плавно порхают по ним, еле-еле трепеща огненно-красными крыльями. Она идет медленно, боясь, что они вырвутся наружу. Закрывает за собой дверь туалета, а затем кабинку, и опускается на закрытую крышку унитаза.
Кабинка туалета и поза напоминают ей об Олимпии, но сейчас эти мысли не могут ей завладеть, а потом и вовсе растворяются, сметенные вспышками чувственных воспоминаний.
Гаспар… Гаспар, твой подарок чудесен!
Роэл закусила губу, чтобы почувствовать вкус его имени на устах. Господи боже, что она хочет сделать? Где она хочет это сделать? Вдруг кто-то увидит?
Наплевать!
Девушка сорвала с шеи кулон и, отведя в сторону постыдно мокрые трусики, притронулась там, откуда расходились возбужденные складочки.