В его глазах отразилась такая гамма чувств, от крайнего ошеломления до зависти, что ее накрыла вторая волна оргазма и улыбка, счастливая улыбка, которая была предназначена не Нику Леконту, а только лишь Гаспару Леоне, скользнула по ее губам.
– Шлюха! – презрительно выплюнул Ник. – Грязная, развращенная, испорченная шлюха!
Роэл перевела сбившееся дыхание. И тогда за ее спиной выпрямился Гаспар Леоне.
– Не знаю, кто ты такой, парень, но уже одним своим видом ты меня раздражаешь, – проговорил он, но его кривая ухмылка и ехидность тона не могли обмануть Роэл.
– Шлюшкой я ее назвал, – пожал плечами Ник, не чувствуя опасности. – Самой что ни на есть обычной шлю…
Роэл впервые видела, как быстро умеет перемещаться Гаспар – вот стоял рядом с ней, а через долю секунды уже оказался вплотную к Нику.
– Ой, как некрасиво, – сокрушенно покачал головой Гаспар, его рука, страшная рука с вытатуированным на кисти упыриным оскалом потянулась к горлу Леконта и Роэл с ужасом увидела, как ногти чернеют и увеличиваются на глазах. – Я оскорблен в своих эстетических чувствах и за это сейчас симпатичненько развешу твои кишки на ветках вон того куста.
Роэл знала, что это не пустая угроза, всей кожей ощущая исходящий от Гаспара могильный холод.
– Сумасшедший… – в Леконте, который медленно отступал к особняку, наконец-то проснулось чувство самосохранения, а то Роэл уже решила, что оно у него напрочь отсутствует.
Холодную темноту дворика пронзило несколько вспышек. Это фотограф «Вечернего Буковеня» Айзек Егиш, днем и ночью не расстающийся со своей камерой, решил прогуляться по двору, заинтересовался происходящим и стал живо снимать.
– Гаспар! – Роэл догнала его и схватила за руку – она была твердой, как камень и холодной, точно лед. Неживой. – Гаспар… Не надо."
"Он посмотрел на нее так, словно видел впервые. В черных глазах разливалась алая жуть, и девушка поняла, что он сейчас набросится и выгрызет ей сердце прямо под вспышками фотоаппарата Егиша, а после займется остальными.