В его голове не укладывался даже просто сам факт того, что она стоит на пороге его комнаты. Ведь… Сколько он о ней мечтал? Целую вечность. Хотя, конечно, нельзя было сказать, что фантазии об Альбине преследовали его неотступно. Все же в Калифорнии Савве было чем заняться. И с кем… Но тогда, когда его мать сообщила, что Мудрый бросил их ради «молодой бляди», и Савва полез в соцсети, чтобы на нее посмотреть, и после… Когда он ее нашел, чтобы высказать, какая она тварь, а увидев, не смог выдавить из себя ни слова, потому что натурально обалдел от красоты, да, но еще и от достоинства, с которым эта молодая женщина держалась….
– Ты передумал? – как всегда мягко поинтересовалась Альбина, в конце закусив губу.
– Нет, – сипло заметил Савва, облизывая свои. И все. Он не смог больше выдавить из себя ни звука. Что, конечно, вообще никуда не годится, ведь Альбине Ринатовне пришлось взять ситуацию в свои нежные ручки. Она подошла к нему, соблазнительно покачивая бедрами.
– Точно?
– Да… – Савва зажмурился, на висках выступил пот. Ощущение запретности происходящего обостряло его восприятие донельзя. Господи. Он вот-вот оприходует жену Мудрого в его же доме! Это просто охренеть что такое. Просто охренеть.
– Ты только в штаны не кончи, – по-доброму поддела его Альбина.
– Не кончу, – процедил Савва, рывком распахивая полочки на ее шелковом халате. Но от звания скорострела его спасло лишь то, что под ним оказалась еще ночнушка.
– Что? – усмехнулась она.
– Пиздец ты красивая. Как Мудрый тебя отпустил? Я бы ни за что…
– Поэтому ты и не он, – сощурилась Альбина.
– Защищаешь его? После всего?!
Альбина прижалась к Савве всем телом, давая ему почувствовать каждую выпуклость, каждую впадину, и зажала его губы ладонью.
– Ты не будешь осуждать и порочить моего мужа.
– Я не буду, – как зачарованный, повторил Савва. И слова эти вырвались будто помимо его гребаной воли. Её, этой самой воли, вообще в нем ни на грамм не осталось. Беспокоило ли его это? Да. Но ровно до тех пор, пока Альбина не улыбнулась, тряхнув густыми блестящими волосами. Тонкая бретелька медленно соскользнула к локтю, оголяя идеальную каплю груди. Во рту у Саввы мгновенно пересохло.