Иногда я жалею, что не засадил его. Зря тебя послушал. Может и не было бы этого всего…
— Нет, не зря…
— Алиса, ты понимаешь, что ты говоришь? Они это заслужили. Оба. И даже похуже…
— Я не хочу все это брать на себя, Леш, а думать о том, что ""было бы, если бы"", смысла не имеет.
— А чего ты тогда хочешь?
— Чтобы все побыстрее кончилось. Хочу развестись и сбежать, чтобы больше никогда их не видеть. Никого из них.
— Так подай документы.
— Я не могу. Тогда пострадает…
— Он пострадает. Ответит за все, ничего страшного!
— Это не вариант.
— Почему? — молчу, тогда Леша берет меня за руку и заставляет посмотреть себе в глаза, — Почему ты одна должна расхлебывать всю эту кашу? В этой ситуации ты — главная жертва.
— Олег в безвыходном положении был и есть до сих пор.
— Да что ты?
— А нет? Что он мог тогда против моего отца? Что сейчас может? У него связи везде, и я видела по его глазам — он не просто угрожает в воздух, Леша. Он исполнит свои угрозы, Москва для него слишком много значит. Я буду в этом виновата.
— Алиса…"
"— Ничего. Потерплю немного, осталось совсем чуть-чуть.
Леша поджимает губы, но я в ответ слабо улыбаюсь и кошусь на машину.
— Отвезешь меня обратно?
— Никаких обратно. Мы к бабушке едем!
— Леш, она все увидит. Поймет. Я не хочу ее расстраивать.
— Не поймет.
Он слезает с капота, а я усмехаюсь.
— Посмотри на меня. У меня вся тушь по лицу размазана и…
Осекаюсь, потому что Леша берется за футболку и стягивает ее через голову. Если честно — вау. Он действительно стал просто потрясающе выглядеть.
— Кто последний, тот тухлый огурец? — тихо спрашивает, я невольно улыбаюсь.
— Нечестно. Ты уже раздетый.
— Если будешь и дальше просто сидеть, я забуду о всех правилах.
Странно так. Всего пять минут назад мой мир рушился, а теперь целый. Мы стоим полуголые на берегу, задорно смотрим друг на друга, а когда звучит заветное «три», срываемся с места. Точно.