И что странно – эти две коротенькие, ничего не значащие смски, которыми они обменялись, неожиданно притупили тоску, от которой уже спасу не было.
Приободрённый Анварес даже перезвонил Ларисе – от неё со вчерашнего вечера болталось в журнале шесть пропущенных. Он всё оттягивал, ругал себя за малодушие, но не хотел перезванить и не мог себя заставить.
Лариса дулась.
– Я тебе, Саша, сто раз уже позвонила! Почему не отвечал?
– Не мог раньше.
– А чем так занят был?
– Да всякое, – уклончиво ответил он и сразу закрыл вопрос: – Я же перезвонил.
Хорошо, Лариса не стала углубляться. А то шифровальщик из него никакой. Чуть поднажми она – и всё тайное могло выползти наружу. А эту свою тайну он уж точно не хотел никому, ни единой душе, доверить.
– Саш, как ты там вообще?
– Работаю…
– А я вот тут, очевидно, задержусь… до понедельника…
Он издал в ответ какой-то звук, который можно было трактовать как угодно.
– Саш, а встретить-то меня ты сможешь? Я приеду во вторник.
– Встречу, – пообещал он. – Конечно, встречу. Скинь смской точное время прибытия.
Хоть эту малость он для Ларисы сделает. А потом они поговорят.
Про Аксёнову, решил, он ей всё же не скажет, как хотел сначала. Зачем делать Ларисе ещё больнее? Просто сошлётся на то, что устал от отношений и больше ничего не хочет.
Тут и это-то не знаешь, как сказать, чтоб не сильно ранить…
85
В среду у Анвареса по расписанию шли две лекции у двух потоков «англичан», второй и третьей парой.
По своему обыкновению он подошёл за пять минут до начала пары и вдруг среди нескольких десятков лиц выцепил взглядом её.
Она тоже смотрела на него неотрывно и многозначительно. Прошла совсем рядом и даже улыбнулась краешком губ. И весь организм его тотчас откликнулся на её взгляд, на полуулыбку – сердце зачастило, кровь заиграла, кожу подёрнуло мурашками. Разволновался, конечно, не на шутку. Но и от унылого настроения ни следа не осталось.
Села она подальше, умница. Хотя и на расстоянии первые несколько минут умудрялась сильно его нервировать.
А после пары заметил – волнение ушло, а радость осталась.
В перемену на кафедру даже не пошёл – опять Жбанков начнёт цепляться, что-нибудь вроде: «Вчера были не в духе, сегодня – в духе, какой вы переменчивый»."
"Права Лариса – этот Толя следил за каждым его шагом, напряжённо выжидая, когда он оступится. Это злило, угнетало, раздражало… всегда, но не сегодня.