118
Ещё в пятницу Юлька выяснила, что Анвареса на время отстранили от работы, потому его и нет. Не то, что в институте, даже в городе нет, уехал.
Звонить ему больше она не пыталась. Но всем сердцем болела за него и очень хотела бы поддержать. Это же, думала, ужасно, когда все в один миг от тебя отворачиваются и считают виновным. Даже было немного обидно, что он от неё в такой момент отстранился, будто они чужие. Хотя, говорила себе, может, он из тех, кто сочувствие воспринимает как жалость, вот из-за этого и замыкается.
Поэтому она решила просто ждать. Хотя это было очень непросто и очень мучительно. Впрочем, ожидание хорошо разбавляли жизненные неурядицы.
Роза Викторовна от неё никак не отставала и грозилась выселением. Так что пришлось всё же на выходных нанять слесаря и поменять стёкла. И отдать, между прочим, почти половину из пяти тысяч, что остались на житьё.
Ещё две тысячи Юлька отложила на билеты домой, куда собиралась поехать сразу после зимней сессии. Так что, получалось, каким-то чудом ей придётся растянуть несчастные пятьсот рублей на целых две недели.
Но духом она не падала. Подумаешь беда – продержится уж как-нибудь и на лапше. Гораздо сильнее её волновала грядущая зачётная неделя. Конечно, Анварес хорошо её подтянул, причём не только по литературе. Ну и сама она старалась – и новое учила, и пропущенное навёрстывала усиленно, но всё равно было страшно.
И это очень удивляло.
Раньше она училась через пень колоду, прогуливала, не знала ничего, и совершенно не волновалась за сессию.
Это, ко всему прочему, помогало отстраниться от навязчивых мыслей об Анваресе. Хотя бы на время. Впрочем, он и тут её постоянно настигал. Читала ли она параграф, смотрела ли видеоурок – и невольно вспоминалось, как он ей объяснял, как всё раскладывал по полочкам, как затем переспрашивал и проверял и за хороший ответ целовал, сначала ласково, просто как поощрение, но очень быстро заводился, и тогда…
Юлька почувствовала, как к лицу прилила кровь.