Притом усердно зубрили часами напролёт, клепали шпоры, гоняли друг друга по билетам. Юльку же вся эта суета не трогала абсолютно.
И тем не менее сессию худо-бедно она сдала – сама, правда, не поняла, каким таким чудом. Впрочем, сдала – это неоправданно громкое заявление. По двум из трёх экзаменов просто получила тройку на отвяжись. С третьим – самым сложным – фантастически повезло: препод, что обещал всем прогульщикам устроить на своём экзамене праздник общей беды, внезапно подцепил жестокий вирус, и его заменили на другого, незнакомого, беспечного и ленивого.
6
Вечером пили дешёвое коробочное вино. Девчонки наперебой делились впечатлениями и сплетнями, в лицах пересказывали какие-то моменты, хохотали. Только Юлька молча цедила приторно-терпкое пойло, не выпуская из рук телефон.
– Заберите кто-нибудь у Аксёновой сотовый, – предложила Неля. – А то сейчас начнёт строчить Степнову смс-ки.
– Вот ещё! – вскинулась Юлька. – Нафиг он мне сдался – писать ему!
– Все пьяные так делают.
– По себе судишь?
– А пойдёмте в клуб, – предложила Светка.
– Вы идите, а я – пас, – отказалась Юлька. После вина её слегка развезло.
– Нет уж, – подключилась Надя, – ты идёшь с нами. Даже не спорь! Во-первых, сессию сдали – грех не отметить такой повод. А во-вторых, тебе надо с кем-нибудь познакомиться, а то так и будешь страдать.
– Не хочу я ни с кем знакомиться.
– Лучше, конечно, убиваться по этому придурку-Степнову, пока он там развлекается вовсю со своей новой, да? – хмыкнула Неля.
– Что ты несёшь? – разозлилась Юлька. – Подцепить кого-то вообще не проблема, только мне это неинтересно. А ты бесишься, потому что Лёшка тебе тоже нравился, а выбрал он меня.
– Ну в итоге не тебя он выбрал, допустим.
– Девочки, девочки, брейк! Не ссорьтесь, – встрепенулась Надя.
– Да никто не ссорится, очень надо, – фыркнула Неля. – Просто удивляюсь, куда у людей гордость девается. И не только гордость. Месяц с лишним уже по Степнову ноет.
– Да хоть год, тебе-то что? – огрызнулась Юлька.
– Да хоть сто лет ной – мне пофиг. Просто раньше ты на человека была похожа, а сейчас в какую-то размазню превратилась.