– Чего орёшь, дура? – пыхтел он. – Да чё ты из себя строишь? Сама же сюда пришла…
В пустом осоловевшем взгляде – ни разумной мысли, ни человеческих эмоций. При этом сжимал он Юльку очень крепко, словно железными тисками сковал.
Она ругалась, угрожала, отбивалась, как могла, но для такой груды мышц её трепыхания – как слону дробина. Поймал, скрутил, нагнул. Швырнул грубо на диван лицом вниз. Не успела Юлька вскочить, как он уже навалился сверху. Затем вцепился в волосы так, что из глаз брызнули слёзы. Все её вопли, угрозы и мольбы, казалось, попросту не слышал.
Она начала лихорадочно шарить рукой по полу около дивана. Попалась пустая бутылка из-под «Охоты». Юлька крепко сжала горлышко, и как только он чуть ослабил хватку, извернулась и что есть сил ударила его наобум, куда придётся. Угодила в лоб. Он охнул, сразу приподнялся, выпустил её. Тронул место удара, откуда тонкой струйкой сочилась кровь, заливая лицо и оставляя на одежде и обивке дивана алые кляксы.
– Ты! – взревел блондин. – Сука! Ты что натворила? Совсем сдурела? Да я сейчас тебя за это…"
"Выглядел он и без угроз устрашающе: разъярённый, с перекошенным, окровавленным лицом.
Юлька, взвинченная до предела, вскочила с дивана и пулей вылетела в прихожую. Но только потянулась к вешалке за пуховиком, как следом ввалился он, изрыгая матерную брань. Не дожидаясь, пока он снова схватит её, открыла входную дверь и бросилась прочь из квартиры.
Вдогонку неслось:
– Стой, тварь! Стой! Поймаю – хуже будет!
Юлька опрометью сбежала по лестнице вниз и, хлопнув подъездной дверью, с разлёта нырнула в ночную тьму.
На чистом адреналине пробежала ещё несколько десятков метров, не чувствуя холода, затем запал её иссяк. Свернув за угол какого-то приземистого здания, она остановилась. Привалилась к холодной стене плечом, оглянулась. Освещённый фонарями двор неплохо просматривался. Блондин, если и рванул в первую секунду за ней, то вернулся назад. Это, конечно, хорошо, но в остальном ситуация сложилась патовая.
Поначалу Юлька не совсем осознавала это, радуясь лишь тому, что удалось вырваться, теперь же её постепенно охватывал ужас.