— У вас есть какие-то версии исчезновения Вячеслава…
— Шатров, Вячеслав Николаевич Шатров, — торопливо подсказала Трегубова, — после женитьбы мы не стали менять своих фамилий. А насчет версий… Слава работает старшим охотоведом в Тарасовском районе. Зимой прошлого года он с егерями во время рейда поймал на браконьерстве Садыха Тагирова, младшего брата начальника РУБОПа…
— Бывшего начальника, потому что сейчас РУБОПом руководит полковник Самойлов, — уточнила я.
— Да, бывшего, — кивнула Трегубова.
— Вот откуда мне знакома фамилия вашего мужа! Я помню, в «Тарасовских вестях» была статья о нем. Кажется, он обвинялся в получении взятки…"
"— Да, — нетерпеливо и даже как-то раздраженно перебила меня Трегубова, — но все это было подстроено самым бессовестным образом.
— Вашего мужа оправдали, об этом я тоже читала, — я попробовала улыбнуться, — рубоповцы подбросили пакет с долларами ему в машину, после чего он и был обвинен в получении взятки. Но суд его оправдал.
— И знаете почему? — с вызовом воскликнула Трегубова, утратив свое слегка надменное очарование и превратившись в простую страдающую женщину.
— Об этом в статье было как-то вскользь написано, — вздохнула я, — да и статья была не самая большая.
— Вот именно! — торжествующе улыбнулась Трегубова. — Вы не представляете, что Слава пережил, что я пережила! — ее губы задрожали, лицо исказила гримаса боли, которая ценой неимоверных усилий все же была вскоре вытеснена выражением гордой непримиримости и сдержанного отчаяния.
— Я понимаю… — неловко посочувствовала я.
— Да что вы понимаете, — горько усмехнулась Трегубова, — простите, — спохватилась она, — это очень болезненная тема… Славу пытали противогазом, не давали дышать, только бы он подтвердил свою вину. На его руках не было обнаружено следов химического вещества, которым были помечены купюры. Зато они в избытке имелись на пальцах задержавших его рубоповцев. Слава долгое время молчал, не хотел меня расстраивать.
Трегубова сокрушенно покачала головой.