Это война, братишка

Этот день стал одним из самых счастливых на протяжении следующего года…

Эпилог

Чуть больше года спустя

– Макс, прекрати дёргаться и прожигать взглядом иллюминатор, – одёрнул меня сидящий рядом Мич.

– Не могу, – признался я, стуча по спинке сиденья впереди. За последние несколько часов я так извёлся, что у меня уже тряслись руки. Я пытался читать, слушать музыку, спать: ничего не помогает.

– Надо было тебя напоить, – буркнул Джейк, которому я мешал спать.

– Ну что ты нервничаешь? Вы виделись месяц назад, нового солиста нашли, контракт подписан…

– Я не знаю, – нервно ответил и ещё раз стукнул кулаком по спинке сиденья.

Меня выкручивало, выворачивало, я проклинал медленный самолёт, бестолкового штурмана и кучевые облака. – Вдруг она не придёт? – я не имел права так думать, не имел права сомневаться: из нас двоих Камила единственная, кто проявил настоящую силу и выдержку, в то время как я не раз слетал с катушек без неё. Этот грёбаный год показался мне вечностью в аду. Я с ума сходил от ревности, подыхал от разлуки, находясь в бесконечном напряжении, не замечая дней. А мелкая, только и делала, что успокаивала меня, не давая перегореть. Поддерживала, и всякий раз ей удавалось привести меня в чувства, выдать новую порцию надежды. Сколько раз её пытались оклеветать, вспомнить страшно. И каждый раз для меня это было ударом. Не знаю, каким чудом, но у меня хватало ума набрать её номер и дать возможность объясниться, убедить меня. Столько же раз и меня обвиняли в случайных связях, и Камила справлялась с этим лучше. Обычно она звонила и сразу начинала подтрунивать надо мной, спрашивала, предохранялся ли я. Но в голосе слышалось напряжение, и я знал, что ей так же плохо, как и мне.

До сих пор я не верю, что всё позади. И боюсь, что ещё не скоро поверю. Наверное, только после того, как ведущий скажет: «Объявляю вас мужем и женой».

Наконец, самолёт приземляется, и я выскакиваю первым. Буквально лечу к выходу из терминала, останавливаюсь в зале, где обычно находятся встречающие, и замираю, оглядывая толпу.

Я не забрал вещи, бросил ребят, но они не маленькие – сами справятся. Я хочу получить свою Заразу, а потом уже разбираться со всем остальным.

Встречающих было много: толпы разношёрстных людей, – и я не вижу среди них Камилы. Паника и ужас медленно сдавливают горло, ноги слабеют, я готов рухнуть на колени и закричать от бессилия, потому что это просто невыносимо…

Но вот маленькие и тёплые ладошки закрывают мне глаза.