– Да ладно, хороший панк получился, – отмахнулся Эдуардо и проверил устойчивость моего цветного ирокеза.
– Ух! – не сдержалась и показала отражению язык. Половина моего лица была исписана тушью, изображая какие-то узоры. Рисовали быстро, но получилось красиво. Губы чёрные, на одном глазу белая линза с маленьким чёрным зрачком, уши до самых кончиков усеяны серьгами, цепи на шее и на комбинезоне, одну штанину я разрешила отрезать и распустить бахромой: чего не сделаешь ради любимого брата. На руках чёрные, обрезанные перчатки байкеров и сомнительные татушки.
– Ну, я пошла, – выдохнула, заплатила за работу и попрощалась с мастерами, пообещав потом прийти рассказать, как всё прошло.
Ну, Максик, я иду. Топ-топ…
12.
Глава двенадцатая"
"Камила
«Главное не заржать…» – единственная мысль, которая билась в моей голове пока я шла к дому. Прохожие смотрели с ужасом, восхищением и даже отвращением. Многим мой внешний вид пришёлся по вкусу. Я даже сорвала парочку приветливых улыбок.
Только не ржать, повторила как мантру перед тёмно-коричневой дверью и нажала кнопку звонка. Фу-у…
– Э-э? – на пороге возник Мич. Только не ржать, повторила в сотый раз, но уголки губ упрямо ползли вверх. – Вам кого? – парень изумлённо вздёрнул бровь и посмотрел, нет ли ещё кого-нибудь на лестничной клетке. Я поджала губы.
– Э-э… в общем… – Ну не могу-у я! Это просто нереально. Я хохотнула и раскинула руки для объятий.
– Обнимемся? – радостно осклабилась, поигрывая бровями. Ой-ой… что-то Мич побледнел.
– Макс… Ма-а-акс! – растерянно крикнул парень и отступил, пропуская меня. – У нас проблемы. Звони в девять-один-один! Нет! Звони падре, будем демонов изгонять. И захвати из комнаты… успокоительное, – обречённо выдохнул парень, когда брат показался в прихожей.
Я растянула губы в приветливой улыбке, показывая все тридцать два зуба.
– Ну что, в театр?
У Макса опустились руки.
– Камила… – тихо прошипел брат и угрожающе двинулся в мою сторону.
– Э-э, нет! Только без рук! – выкрикнула и бросилась в свою комнату, но брат ловко поймал меня за талию. – Ты сам это начал, – смеясь, вымолвила и ещё раз взглянула на брата, который расчленил меня взглядом, нашинковал и замариновал на зиму.