Была впечатлена мягким тоном преподавателей, их улыбчивостью и неподдельной радостью, словно они действительно счастливы работать с гормонально неуравновешенными подростками.
Отовсюду сыпались пошлые шуточки, лились разговоры о сексе, вечеринках и месячных. У меня уши в трубочку заворачивались, и весь день реально тошнило. Всё так сладко и приторно, хоть головой о стену бейся. А на последней паре – «История искусства» – мне сделали заманчивое предложение вступить в хор. «Уж лучше в партию», – буркнула с предпоследнего ряда, на этом всё и закончилось.
За место старосты боролись, словно в депутаты баллотируются. Я наблюдала за представлением со стороны, прикрываясь тетрадью, чтобы, не дай бог, под замес не попасть.
– Ты не слишком-то общительная, – подошла ко мне только-что-избранная-староста. Высокая, нет, не блондинка она – русая – вся такая ладненькая, с фарфоровым личиком и глазами дикой стервы. Такая пережуёт, выплюнет и не подавится.
Лениво изогнула бровь, собирая тетрадки в свой мини-рюкзак насыщенного синего цвета без выпендрежа.
– Для тебя есть поручение, – нагло заявила девица и попыталась мне впихнуть журнал. Я даже заулыбалась. Многие задержались в проходе и устроили столпотворение. Вот оно истинное стадо, шли бы по своим делам, но нет – это же типа «заварушка» намечается.
– Если я не общаюсь, это не значит, что я тупая тихоня, которую запросто можно напрячь. Обратись со своей проблемой к кому-нибудь ещё, – закинула рюкзак и хотела обойти сокурсницу, но девушка ловко встала в проходе.
– Считаешь себя особенной? – издевательски скривила алые губы и оглянулась на свою группу поддержки. Детсад, ей-богу!
– Считаю себя с мозгами, – спокойно ответила, глядя русой в глаза. – Ненавижу, когда простые смертные ставят себя выше других и на каких-то немыслимых основаниях пытаются командовать и управлять. Почему? С чего вдруг? Ты гадишь золотыми какашками? Метишь в президенты? Знаешь, даже это не заставило бы меня выполнить твою «просьбу». У нас демократия, детка, – обошла опешившую девушку и уже внизу обернулась к ней снова.
Сокурсники расступились передо мной, как перед Иисусом: приятно, однако. На самом деле, я ещё спасла свой зад от новых встреч с Дастином. Бережёный сам себя бережёт.
Только вышла – и угодила в руки Аманды и Лесли. Обоим дико шла форма.