А головокружительную растерянность.
Но Ю не размыкает век.
Удерживая ее рукой, мягко глажу большим пальцем по щеке.
– Сожми губами и пососи, зай… Так, как ты делаешь с чупсами…
Ресницы Юнии приходят в нервное движение. Оно настолько всполошенное и наэлектризованное, что возникает опасение, будто может случиться трескучее замыкание.
Но глаза заи не открываются.
Расширяются ноздри на вдохе. Происходит естественное сокращение, когда сглатывает. Спазмируются некоторые мышцы лица.
А потом…
Юния робко выполняет требование.
Юния после этого пребывает в таком шоке, что даже не плачет.
Когда несу в ванную, ее сердце все еще продолжает колотиться на разрыв. Мою ее сам. Глажу. Без конца целую. Именно на этот чувственный контакт она отзывается лучше всего. Пьем с губ друг друга талую воду.
Чуть позже падаем обратно на измятую постель. В спальне так остро пахнет сексом, что этот природный афродизиак тотчас вызывает волнительную дрожь и мурашки по всему телу.
– Что ты делаешь, Ю? – спрашиваю с улыбкой, когда она перекатывается на живот и прикрывается от меня рукой. Кулачок прижимает к губам и напряженно смотрит в глаза. Не отвечает, пока скольжу пальцами по спине.
Предполагаю, что прячет от меня свои прелести. Но ответ еще круче, чем я могу вообразить.
– Я сейчас усну… Не хочу, чтобы ты входил, когда это случится…
Тихо смеюсь, игнорируя боль, которая разливается в паху.
Черт, я не могу столько возбуждаться. Я же двинусь!
Если еще не двинулся…
На мгновение прикрывая глаза, ощущаю резь, словно успел их травмировать. Перед мысленным взором столько всего за эти секунды проносится.