Тело пронизывает холодом, будто иголками. Пытаясь выплыть, открываю глаза. Но вода такая мутная, что ничего не видно. Двигаюсь интуитивно. Гребу изо всех сил, а они стремительно покидают мой организм.
«Это ты об этом уголовнике???»
Глубоко. Здесь слишком глубоко.
«Я от тебя… Такого я от тебя не ожидал!»
Продолжаю сражаться со стихией, пока не бьюсь головой об лед.
А дальше что???
«Да что ты знаешь о любви, дочь?!»
Скребу «крышу» своего гроба ногтями.
«Юнька… Что ты творишь?»
Не сдаюсь. Долблюсь остервенело.
«Узнаем насчет перевода. Будешь доучиваться в Полтаве у тети Тани!»
Нет! Нет! Нет!
«Тебе нужно думать о будущем! Потому что сломать себе жизнь можно в один момент…»
Ярость нарастает. Продолжаю бить кулаками лед.
«Я люблю тебя, Одуван… Люблю!»"
"Удар… К моим действиям словно чья-то сила добавляется. Вместе нам удается проломить путь. Выплываю. Содрогаясь от холода и остатков истерики, выбираюсь на снег.
– Юнька… – мычит бабушка, выдувая кровавые пузыри.
В ужасе отдергиваю руку, но нож остается в ее сердце.
Ору так отчаянно, что, кажется, меня слышит весь мир. Взлетает этот возглас боли до небес.
Есть ли кому-нибудь дело? Помогите!
– Помогите… Помогите… Помогите… – почему-то в реальности мой крик слабый, беспомощный, жалкий.
Кто-то плачет рядом… Узнаю маму. Это проясняет сознание.
– Бабушка?.. – шепчу с неясными интонациями, пытаясь сфокусировать взгляд. – Где?.
Пусть это будет неправдой! Господи, пусть она будет жива!
– Ее больше нет, Ангел, – разрушает мои надежды мама.
Я хочу отреагировать. Но не получается. Что-то вводят внутривенно – по ползущему от иглы холоду ощущаю. Обмякаю, оставаясь в сознании.
Все, что я чувствую – сердце бьется где-то горле и беспощадно стучит в висках.
– Ее похитили и удерживали силой на протяжении двенадцати часов… Нам нужен полный осмотр…
Слышу эти фразы, а смысла не понимаю.