"
"По дороге в универ стараюсь фокусироваться лишь на деле отца. Гоню все мысли о Ю, даже когда взгляд цепляется за оставленную ею вчера розовую хренотень, которая вроде как, если открыть, служит зеркалом. Показал, что оно есть на козырьке, Юния отложила свою штуковину на центральную консоль и, когда выскакивала вечером, очевидно, забыла. Теперь мозолит мне глаза и накручивает гребаные воспоминания.
Вот на хрена я продолжаю бесоебить?
Разве я дебил? Разве непонятно, что загремел только я, а Ю ровнее ровного? Разве не ясно, что ни к чему хорошему эти мои соплеметания не приведут?
Проезжаю тот самый участок с заброшенной стройкой, где два с половиной года назад случился треш, разрушивший жизнь моей семьи, и по спине озноб бежит.
Мне нужен чувак, ставший свидетелем встречи отца с зарезанным чинушей. Если он подтвердит, что тот был жив, когда папа уезжал, расследование возобновится.
Возможно, мужик видел что-то еще? Возможно, засек настоящего убийцу? Возможно, обладает еще какой-то ценной информацией?
И снова на розовую плюшку смотрю.
Скажем так, я погружен во мрак.
А если честно, мне тупо больно и грустно. Никогда не ощущал себя таким сконфуженным, как в тот проклятый день, когда Ю плакала из-за моего засоса, как из-за гребаного апокалипсиса.
Еще честнее?
У меня внутри намешало такие сгустки, что казалось, я, блядь, сам способен разрыдаться. Трусило нещадно. Колошматило, сука. Разрывало.
А Ю… По реакциям Ю выдавала тот самый винегрет, из-за которого мое сердце то замирало в надежде, то разбивалось в отчаянии.
«Не делай так больше…»
Вторую неделю святой. Под стать главным «архангелам».
И все равно…
«Мне кажется, в нашей дружбе есть что-то неправильное…»
Это «кажется» не спрятать.
Оно алчно пялится на Ю. Оно интимно массирует ее ручки. Оно влажно целует ее запястья. Оно жадно ловит ее вдохи и выдохи. Оно бесцеремонно зарывает пальцы в ее волосы. Оно ласково гладит ее затылок и заднюю часть шеи. Оно, блядь, нагло прижимается к ее бедрам и животу.
В любой из этих моментов Ю цепенеет и, прекращая дышать, замеряет уровень радиации моей, мать вашу, дружбы. Естественно, дальше, чем она способна вынести, я не посягаю, так и получается, что спускает мне все эти ублюдочные, сука, хитрости. Раскраснеется, опустит взгляд, дышит рвано и снисходительно молчит.
Вот и сейчас… Подкрадываюсь сзади, пока она перебирает папки с нашими практическими работами на кафедре.