Говорю – мне дела нет, куда тебя посадят! У каждого из нас прорва таких родственничков, это просто бич всех банкиров! Ситуация, всем знакомая, до боли! И на моей репутации она никак не отразится – я за непутевого племянника не ответчик! В моей профессии нужно уметь говорить твердое «нет».
– И что же Александр?..
– А что ему было делать? Высказал я ему все это и выставил вон из кабинета. Говорю – машину продай. А он – меня жена убьет! Хотя никакой жены у него, насколько мне известно, нет! Так, живет с какой-то дамой, ничего я про нее не знаю.
– Больше вы его не видели?
– Нет, слава богу, не видел и не слышал, – категорично заявил Феклистов. – А брату мне пришлось позвонить и сказать, чтобы он утихомирил своего сыночка. Тот извинялся, конечно, пообещал…
– Леонид Владимирович, – я подняла на Феклистова глаза. – Вы готовы, в случае чего, подтвердить свои показания письменно?
Брови Феклистова снова поднялись.
– Что, все так серьезно? – спросил он.
– Боюсь, что да, – тихо ответила я.
Когда мы вернулись и каждый тихонько занял свое место, счет на табло был «5:5». Игроки напряженно обсуждали последний, решающий вопрос, и даже воспользовались дополнительной минутой. Отвечать снова взялся Александр Друзь. Несколько секунд – и ведущий засчитывает правильный ответ! Лицо полностью реабилитировавшего себя Друзя озарилось самодовольной улыбкой. Команда принимала радостные поздравления. Игра окончилась…
* * *Александр Феклистов сосредоточенно курил и думал.
Так продолжалось уже где-то около часа. Дело происходило у меня дома, куда я пригласила господина Феклистова для важного разговора. Разумеется, я не сказала ему, зачем позвала его на самом деле. Сказав лишь, что хочу уточнить некоторые детали, касающиеся Льва Маркова. Александр приехал – видимо, он был уверен, что у меня нет ничего против него, и не хотел возбуждать лишних подозрений своим отказом.
Я молчала, уже высказав все, что хотела.
Собственно, альтернатив у него было всего две. Первая – сознаться в том, что это именно он, Александр Феклистов, в тот февральский вечер встретил прилетевшего из Германии Льва Маркова в аэропорту Шереметьево, а потом по дороге, поссорившись с ним, убил его, ударив по голове гаечным ключом из бардачка своего «Мерседеса».