А на работу я хожу каждый день, и даже по субботам дежурю. Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните, – усмехнулась она. – Но я не настолько ненавидела Маркова, чтобы убить его. А если вы думаете, что я таким образом хотела обезопасить себя и мужа от его болтливости, то здесь не было бы никакой гарантии. Ведь Сева, будучи не совсем в нормальном состоянии, может сказать об этом «по секрету» кому угодно! Мне что же, теперь по городу с автоматом ходить и отстреливать всех посвященных? А если вы хотите знать мое мнение по поводу того, кто виноват в смерти Маркова, я вам могу назвать одно имя…
– И кто же это? – с интересом спросила я.
– Лариса Лиманская, – уверенно ответила Маргарита.
– Почему?
– Знаете, я не буду это комментировать, доказательств у меня все равно нет. И, боюсь, вам их тоже никак не раздобыть, – усмехнулась Маргарита. – Но я в этом уверена!
* * *Мой приятель, психолог Роман Евгеньевич Каменков, появился в квартире Гайворонских уже через полчаса. Против обыкновения, он казался нисколько не расстроенным тем, что ему пришлось изменять какие-то свои планы и приехать к Гайворонским по моей просьбе.
– Танюша, ты нисколько не изменилась, все так же от тебя исходят флюиды молодости и необыкновенной красоты! – улыбнулся мне психолог. – Здравствуйте, Маргарита, простите, что я без приглашения... Сева, я занес тебе книги, которые ты просил, вот, полюбуйся, это все нобелевские лауреаты, японцы.
Гайворонский достаточно равнодушно оглядел книги, которые психолог вытащил из своего портфеля. Его явно заботили другие проблемы.
– А что у вас тут произошло? – не переставая демонстрировать в улыбке свои ровные белые зубы, спросил Каменков.
– Да вот, у нас тут проблемы кое-какие обнаружились. Нельзя ли с вами поговорить наедине? – спросила я.
– Можно, конечно, можно, – после некоторой паузы ответил Каменков, бросив взгляд в сторону Гайворонского, стоявшего в углу комнаты с хмурым видом. – Ты же знаешь, я всегда готов к общению. Клиенты закалили мою коммуникативную выносливость, – улыбнулся он в сторону Маргариты.