Чтобы немного сбить бешеное возбуждение, я сжимаю пальцами корень ствола, но это слабо помогает: стояк слишком твердый.
К счастью, Тася уже близка к своему первому финалу: сильно выгнувшись в пояснице и запрокинув голову, она содрогается в конвульсиях, кричит, пульсирует мокрым влагалищем вокруг моих пальцев и через мгновение размякает в моих руках, ошалевшая и задыхающаяся. Я с улыбкой слизываю ее смазку и поднимаюсь к искусанным девичьим губам, крепко целуя и позволяя ей почувствовать вкус собственного оргазма:
– Поздравляю, малышка.
Она хочет что-то ответить, но не может. Впрочем, ее очаровательная мордашка выражает все без слов. Во взгляде – смесь удовольствия, благодарности, смущения, на ресницах застыли слезы. Я целую ее еще раз, а потом хищно ухмыляюсь:
– Но это было только начало.
– Что ты… – встревает она растерянным и охрипшим от криков голосом, но я прикладываю к ее губам указательный палец:
– Тшшш, – а потом вытягиваю из-под ее головы подушку и засовываю ее малышке под поясницу, приподнимая задницу: – Хочу лучше видеть твою попку, – шучу ей в губы, на самом деле зная, что под таким углом проникновение должно доставить минимум боли – или не доставить вовсе.
– Обещаю, я потом дам вам поближе познакомиться, и ты убедишься, что он теплый, приятный и не кусается.
Тася хрюкает от смеха, и я пользуюсь этим моментом, чтобы натянуть презерватив, а потом прижимаю ее к постели, наваливаясь сверху и целуя, чтобы она расслабилась. Почувствовав, что она начинает отвечать охотно и не задумываясь, я осторожно приставляю головку члена к ее раскрытой щели, легонько скользя вдоль влажной дырочки.
– Ой, – только и успевает просипеть малышка, как я уже полностью погружаюсь в нее – медленно, но до конца, не церемонясь.
– Больно?
Она отрицательно мотает головой.
– А чего ревешь тогда? – я улыбаюсь, видя, как из глаз по вискам стекают ручейки слез.
– Просто, – всхлипывает она.
– Глупенькая, – я вытираю слезы большими пальцами, чтобы они не затекали в ее уши.