Этой ночью ты будешь моей

Я добавляю еще масла – на ее задницу и на свой член, – и приставляю лоснящуюся головку к пульсирующему колечку.

– Наклонись, – прошу я мягко, и она послушно выполняет просьбу, выгибая спину, упираясь ладонями в бортик душевой кабинки и максимально отставляя зад. Сверху на нас льется вода, а я обхватываю малышку за бедра и, осторожно раскачиваясь, начинаю погружать в ее задницу твердый член.

Тася мычит что-то нечленораздельно, инстинктивно дергается, сжимается на мгновение, но ее мычание быстро перерастает в глухой, сладкий стон.

Я снова касаюсь ее клитора, а заодно запускаю два пальца в истекающее смазкой влагалище, заполняя малышку со всех сторон и сам пьянея от этого.

ТАСЯ. 11 глава. Опасный мужчина

Я ждала чего угодно: страха, стыда, боли, крови, рвотных позывов от отвращения и неприятия, – а получила лавину новых, странных, но таких приятных и завораживающих ощущений.

Страх и стыд – они есть, они на подкорке мозга, глубоко впитанные, тесно впечатанные в сознание за годы «правильного» воспитания: это – хорошо, а это – плохо, это – можно, а это – нельзя.

Гулять с мальчиком при свете луны, целоваться на скамеечке, выходить замуж в белоснежном платье и воздушной вуали – это хорошо и можно, а умирать от исступления в сильных мужских руках, раздвигать ноги, подставлять задницу, впускать в себя длинные пальцы и твердый член, хрипло стонать, надрывая голос, – это плохо и нельзя. Никто не говорил со мной о сексе достаточно откровенно, тем более, о таком сексе… В нашем прогрессивном обществе это до сих пор табу. И даже рассказы подруг – это лишь крупицы правды, завуалированные теми самыми страхом и стыдом. Я убеждаюсь в этом, когда дело доходит до анального секса, и – вот это да! – вместо боли я получаю лишь болезненное удовольствие, тугое, тягучее, непривычное, странное, но раскачивающееся волнами кайфа между клитором, влагалищем и задним проходом, где нет нервных окончаний, но есть – его член, который ударяется изнутри в упругие стенки, скользит в масляной смазке, и словно таранит тело насквозь. Это совершенно другие ощущения, но… приятные.

Все мое мироощущение сосредотачивается ниже пояса, где каждый глухой толчок вызывает спазмы и раскатывается щекочущими волнами по всему телу, разбегается мурашками по раскрасневшейся коже. Сверху на нас льется вода, но я словно не замечаю ее, утыкаясь лбом в холодную кафельную стенку, упираясь дрожащими пальцами в бортик душевой кабинки, вставая на кончики пальцев и отставляя послушно задницу.