А потому позволяю ему забираться горячими ладонями под ткань платья, ласкать грудь, сжимать и выкручивать вставшие от возбуждения соски, вести ловкими нежными пальцами по бокам и животу, сминать бедра, сдвигать резинку нижнего белья и растирать набухший клитор. Его палец всего на одну фалангу погружается в мокрое влагалище, и я почти повисаю на ограде, запрокидывая голову и не сдерживая стона. Ремень больно впивается в запястья, а Максим зажимает мне рот ладонью:
– Тшшш, – и, осторожно раскачиваюсь, входит еще глубже.
– О боже, – шепчу я тихо, понимая, что ноги подкашиваются: не это ли истинная причина того, что он привязал меня?
– Ты такая узкая изнутри, – сообщает мужчина, и по его глазам я понимаю: ему это нравится, его это чертовски заводит. – Мужчины вообще прикасались к тебе… там?
– Нет, – лепечу я в ответ.
– Ммм… – он сам делает глубокий вдох, видимо, чтобы сдержаться.
Я молча мотаю головой, не зная, что ответить, потому что во мне борются два противоположных желания. Одно – отказать ему, ведь мне так хочется влюбиться. Второе – позволить ему все. Что может быть лучше, чем внимательный и опытный первый мужчина? У Максима явно нет проблем ни с тем, ни с другим… В конце концов, я выдаю:
– Сделай это.
– Что? – он морщится.
– Только не здесь, пожалуйста…
– Конечно, не здесь, – он кивает, быстро сообразив, о чем речь.
Ответить я не успеваю, потому что в нескольких метрах от нас, на проезжей части, из-за угла выруливает полицейская машина, и голос произносит в микрофон:
– Граждане, отойдите от ограды с поднятыми руками. Вы нарушили правила поведения в общественном месте.
Пока я осоловело пытаюсь рассмотреть что-то за ярким светом полицейских фар, Максим быстро отвязывает мои руки и хватает меня за ладонь:
– Бежим!
МАКС. 4 глава.
В ночном баре с лэптопом и записной книжкой я смотрелся по меньшей мере странновато, хотя это не помешало двум официанткам подкатить ко мне, а мне самому – подкатить к очаровательно-смущенной, розовощекой имениннице за соседним столиком. Она отмечала свое восемнадцатилетие в компании подруг, и те без всякого стеснения дали окружающим понять: малышка – девственница. Чертовски редкое в наше время явление, даже для такого юного возраста.